+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:



Объявления:

4 мая 2017

Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе» (Приглашение)
5 мая в 10.00 пройдет Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе», разбитом на территории Братского кладбища героев Первой мировой войны.

 
18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 


Публицистика

<< Вернуться к списку

Мы не… дали верующим всего того, что должны были дать

Леонид Алексеевич Молчанов

Временное высшее церковное управление на Юге России

В 1919 г. на белом Юге России возникла острая необходимость в создании единого управления Русской православной церкви «до освобождения Москвы и соединения с Патриархом». Это должно было укрепить единство антибольшевистских сил в регионе, активизировать борьбу с безбожием и распространением атеистических, пробольшевистских взглядов. Создание централизованного церковного управления должно было поднять уровень работы церковных учреждений, так как вопросы, «превышающие компетенцию епархиальной власти, или решались на свой страх епископами, или оставлялись без разрешения»[1]. Ряд архиереев были довольны отсутствием центрального руководства, т.к.  они в такой ситуации были «полновластные, никому не подчиненные владыки».

Организационное и материальное положение православной церкви на Юге России было очень тяжелым. Между руководством епархий и светскими властями белого Юга России наблюдались острые противоречия. Кубанское краевое правительство конфисковало все церковные земли, а ряд членов Кубанской краевой рады выступал против преподавания в светских школах Закона Божьего, т.к. это «не соответствует конституции Края». За короткое время правления большевиков в регионе многие храмы были разграблены, в условиях гражданской войны значительная часть церковных помещений были реквизированы командованием белых армий. Священники жалования не получали, занятия в духовно-учебных заведениях были прерваны. Катастрофически не хватало подготовленных энергичных кадров, особенно руководящих. Протопресвитер русской армии и флота Г.И. Шавельский отмечал, что среди руководителей  епархий Юга России сильных владык было мало, большинству «нельзя было бы поручить и прихода»[2]. Ставропольскую епархию возглавлял престарелый, впадающий в детство архиепископ Агафодор. Во главе Кубанской епархии находился неспособный к активной деятельности архиепископ Иоанн, у которого в «епархиальных делах был хаос»[3]. А новороссийского епископа Сергия сами архиереи звали «петух с вырезанными мозгами». 

Резко пала дисциплина среди священников. Приходские и военные священники занимались взяточничеством и воровством. Православные миссионеры Ставропольской епархии отказывались от исполнения своих прямых обязанностей и игнорировали распоряжения миссионерских советов. В Екатеринодарском войсковом храме, по донесению атамана  Филимонова, церковные службы и требы совершались наспех, в соборе дьяконы не хотели «ни петь, ни читать на клиросе» и целыми неделями не показывались на службе[4].  Падение дисциплины и чинопочитания в церковных организациях зашло так далеко, что священник Николай Федоров позволил себе ворваться в покои епископа Кубанского и Екатеринодарского Иоанна и в грубой форме предъявлять ему свои требования[5].

Широкое распространение в регионе получило сектантство. Ведомство внутренних дел при Кубанском краевом правительстве сообщало в кубанский епархиальный  совет, что в крае появились лица, выдающие себя за монахов и проповедующие «скорое пришествие антихриста и наступление страшного суда», что создает «жуткое настроение в среде измученного невзгодами населения»[6].

Деникинский режим начал осознавать необходимость создания высшего органа церковной власти в крае с конца 1918 г. Официально администрация Деникина признавала свободу совести, но считала, что «первенствующая»  церковь на Юго-востоке России «есть церковь русская, православная». По мнению главнокомандующего, все исповедания должны содействовать «общей задаче оздоровления и воссоединения России». Начало укрепления позиций русской православной церкви на белом Юге России было положено созданием в ноябре 1918 г. при штабе Главнокомандующего вооруженными силами на Юге России управления военным духовенством. Его возглавил Шавельский, который до революции стал очень авторитетным православным деятелем, и был особой, «приближенной к императорскому трону»[7]. Деникин очень доверял ему, и, по его воспоминаниям, в Добровольческой Армии он стал единственной инстанцией, к которой обращались «со всеми недоразумениями… касавшимися церковного дела»[8]. Находясь в должности протопресвитера, Шавельский стал членом Совета общества государственного объединения на Юге России, куда входили бывшие депутаты Государственной думы, члены Временного правительства, представители высшего православного духовенства,  крупные предприниматели.

Как вспоминал Шавельский, именно он сумел убедить Деникина организовать высшую церковную власть на Юге России. И в начале марта 1919 г. главнокомандующий обратился с просьбой к православным иерархам созвать совещание с целью разрешить вопрос о высшем церковном управлении в регионе. Идея создания руководящего церковного органа на Юге России была одобрена на совещании представителей высшего православного духовенства, которое состоялось в конце апреля 1919 г. в Екатеринодаре для решения вопроса о подготовке церковного собора. На совещании было решено просить архиепископа ставропольской епархии Агафодора созвать в Ставрополе областной церковный собор. Для подготовки собора была выбрана специальная (предсоборная) комиссия. В нее вошли известные церковные и общественные деятели Юга России[9]. В ходе ее работы были выработаны повестка дня, порядок работы и проекты посланий собора. По окончании работы комиссии были организованы выборы делегатов, которые, по воспоминаниям князя Г.Н. Трубецкого, «были произведены наспех, не от епархий, а от епархиальных советов»[10].

Собор работал с 19 по 23 мая 1919 г. в Ставрополе. Было решено назвать его «Юго-восточным русским церковным собором». В своей работе он руководствовался решениями Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг., который провозгласил самостоятельность церкви и восстановил патриаршество. На открытии собора присутствовал Деникин.  В работе Ставропольского собора  принимали участие представители от владикавказской, донской, кубанской, ставропольской, сухумской епархий и приазовского викариатства, члены московского церковного собора, архиепископы и епископы, находившиеся на территории ВСЮР, представители военного духовенства и добровольческой армии, делегаты от  Всевеликого войска Донского и кубанского правительства. Право решающего голоса на соборе имели 56 человек. Из них 34 человека представляли Русскую православную церковь (11 архиепископов и епископов, 1 протопресвитер, 11 протоиереев, 10 священников и один монах). 22 решающих голоса было у мирской части собора[11].

Наиболее активными членами собора являлись протопресвитер Шавельский, архиепископ Митрофан, архиепископ Дмитрий, священники Востоков и Свенцицкий, профессор А.П. Рождественский, бывший атаман войска Донского граф П. М. Граббе, бывший таврический губернатор граф П. Н. Апраксин, князья Г.Н. Е. Н. Трубецкие, представитель деникинского штаба генерал Д. Ф. Левшин, представитель донского атамана Г. А. Павлов, профессор П. В. Верховский и др.

Председателем собора был избран архиепископ Донской и Новочеркасский Митрофан.  Товарищами председателя - Шавельский, архиепископ Таврический и Симферопольский Дмитрий и князь Г.Н. Трубецкой. Секретарями собора были назначены профессора П. В. Верховский и Н. М. Абрамов. Работа собора проходила по четырем отделам: об организации временного высшего церковного управления, об устройстве прихода, о церковной дисциплине и об учебных заведениях. Кроме того, работало три комиссии: по составлению грамот и договоров, редакционная, личного состава и хозяйственная. Канцелярию собора возглавил начальник канцелярии протопресвитера, выпускник Петроградской духовной семинарии Е.И. Махароблидзе[12].

На соборе было принято положение о высшем церковном управлении в регионе, которому было дано название «Временное высшее церковное управление на Юго-востоке России» (ВВЦУ). В его компетенцию входили «все дела, которые подлежат ведению Высшего управления православной Российской церкви». Деятельность управления распространялась на все регионы России по мере освобождения их белыми армиями Юга России.  Согласно положению, в сферу деятельности ВВЦУ могли «войти и епархии украинской церкви, автономия коей была признана Всероссийским Священным Собором». Временному высшему  церковному управлению были подчинены епархиальные управления и местные епархиальные и приходские советы, все духовно-учебные заведения и церковно-приходские школы[13]. Примерно такие функции имело Высшее временное церковное управление, сформированное на Томском соборном совещании православных епископов и членов Всероссийского поместного собора в конце 1918 г., хотя об этом совещании на Юге России стало известно уже после окончания Собора в Ставрополе.

В ходе работы Собора проявили себя сепаратистские настроения, которые были сильны на белом Юге России. Эти настроения в большей степени проявились у депутатов от Области Всевеликого войска Донского. Они резко протестовали против предложения определить местопребыванием ВВЦУ тот город, «где будут находиться гражданские установления Добровольческой Армии». По их словам, в случае принятия такого решения войсковой круг откажет им в кредитах «на церковные нужды»[14]. По мнению Шавельского, причина протеста донских делегатов крылась в другом: представители Дона считали организацию высшей церковной власти в регионе «совсем не нужной», а если ее создавать, то только в Новочеркасске. Собор решил, что донскими делегатами руководит «мелкое, провинциальное честолюбие», и постановил, что место работы ВВЦУ будет при ставке главнокомандующего, но председатель управления может назначать заседания «и в других местах».

Собор завершил свою работу избранием председателя и членов Временного высшего церковного управления. Председателем управления стал архиепископ Донской и Новочеркасский Митрофан.  Членами были избраны: архиепископ Таврический и Симферопольский Дмитрий; епископ Ростовский и Таганрогский Арсений; Шавельский, Мусин-Пушкин, профессора Рождественский и Верховский. Кандидатами в члены правления являлись: епископ Челябинский и Троицкий Гавриил; епископ Владикавказский и Моздокский Макарий, епископ Александровский Михаил, протоиереи Г. Ломако и В. Лаванов; профессор Абрамов и граф Апраксин[15].  В конце августа 1919 г. на Юг России из плена вернулся известный православный церковный деятель, блестящий лектор и публицист, митрополит Киевский и Галицкий Антоний, который был избран почетным председателем ВВЦУ. Но он вскоре уехал в Киев и до декабря 1919 г. не принимал «никакого участия в работе почетно возглавляемого им учреждения»[16].

На соборе было принято обращение к христианам всего «западного мира» с призывом объединиться в борьбе с большевиками. Делегаты собора выразили благодарность английскому примасу - архиепископу Кентерберийскому за помощь Великобритании в борьбе с большевиками.

В целом собор прошел без эксцессов, и делегатам удалось выполнить намеченную программу. Лишь священник В. Востоков произнес речь «против «жидов и масонов», с лозунгом: «за веру и Царя!»[17]. Но отмечая настроения делегатов собора, Трубецкой с горечью писал, что они больше заботились о собственном благополучии, чем о церковных делах. Трубецкого поразила «та плоскость серого обыденного утилитаризма», который был главным, в ходе всех соборных дискуссий[18].

Летом 1919 г. для контроля над деятельностью русской православной церкви в составе Особого совещания было образовано управление исповеданий, которое должно было осуществлять контроль над деятельностью церковных учреждений «в делах, соприкасающихся с областью государственных». В основу положения об управлении его начальник князь Г.Н. Трубецкой положил законодательство  о царском Министерстве исповеданий. Компетенция начальника управления охватывала полномочия обер-прокурора Синода и министра внутренних дел по делам инославных исповеданий «в полном объеме, впредь до коренного пересмотра отношений государства к Церкви». Такое решение вызвало критику Трубецкого со стороны руководителей ВВЦУ, которые напоминали последнему, что после поместного собора 1917-1918 гг. русская православная церковь пользуется правом самоуправления, и государство не может ею руководить. В то же время, по воспоминаниям Трубецкого, само руководство ВВЦУ неоднократно требовало вмешательства светской власти в процесс управления церковными делами[19]. Но на практике эти противоречия мало влияли на деятельность православной церкви, т.к. активность работы управления исповеданий была невелика, и, по признанию Трубецкого, оно «долгое время… существовало только в проекте».  

5 июня 1919 г. Временное высшее церковное управление начало свою работу решением о всенародном молитвенном поминании «верховного правителя русского государства» - адмирала Колчака. И с этого времени и вплоть до эвакуации из Крыма осенью 1920 г. оно являлось руководящим органом Русской православной церкви белого Юга России. Управление часто меняло места своего пребывания. В июне-июле 1919 г. оно работало в Екатеринодаре и Новочеркасске, потом в Таганроге, затем снова в Новочеркасске. Во второй половине декабря управление переезжает в Новороссийск. После эвакуации белых армий в Крым управление функционирует в Севастополе до конца Правительства Юга России. Работа ВВЦУ протекала в форме периодически созываемых сессий, которые обычно продолжались от двух до пяти дней. В период правления Деникина было проведено 14 сессий, при Врангеле - 11[20]. В составе управления работали общий и судебно-административный, приходский, церковно-общественный отделы, отдел духовно-учебных заведений,  беженский комитет, наградное отделение и т.д. Для организации работы приходов управление привлекало священников, бежавших из советской России. Только в начале 1919 г. на территории белого Юга России их насчитывалось свыше 500 человек.

По мнению Шавельского, особое значение в деятельности церковного управления имела работа его председателя архиепископа Митрофана, который «внес в заседания ВВЦУ спокойствие, серьезность и деловитость», и профессора Верховского, автора проектов большинства указов управления. Между членами управления установились «драгоценные для дела: солидарность, единодушие, полное доверие друг к другу». Однако разруха и гражданская война, недостаток средств, разгром белых армий Юга России не всегда позволяли высшему управлению доводить до исполнения принятые решения и достигать «всех нужных результатов»[21].

После эвакуации белых армий Юга России в Крым в марте 1920 г. деятельность Временного высшего церковного управления на Юго-востоке России была возобновлена. Сначала новый главнокомандующий генерал Врангель провел реорганизацию управления военным духовенством. Деятельность Шавельского Врангель оценивал очень низко и считал, что «работы духовенства в войсках почти не было»[22]. Шавельский был отправлен на работу за границу, а управление протопресвитера было переименовано в управление военным и морским духовенством. В главе управления в конце марта 1920 г. был поставлен  викарий Таврической епархии епископ Севастопольский Вениамин, который был подчинен непосредственно Врангелю. Должность начальника канцелярии управления занял Е. Махароблидзе. Штат управления был увеличен с 17 до 40 человек. В составе управления появились новые должности разъездных агитаторов, которые назывались проповедниками армии. В их состав входили: архимандрит Антоний, священник Востоков, профессор Малахов, старообрядческий священник, римско-католический капеллан  и др. При штабах корпусов и дивизий были назначены благочинные. Главой военного духовенства донского корпуса в Крыму стал протоиерей Андроник Федоров.

Сразу после своего назначения на должность Врангель поднял вопрос о создании руководящего церковного центра.  31 марта 1920 г. он обратился с письмом к архиепископу Дмитрию с просьбой найти способы «устройства высшей церковной власти… согласно с основаниями, принятыми на всероссийском соборе».  В ответном письме Дмитрий сообщил Врангелю, что в ближайшее время ВВЦУ возобновит деятельность.  Кроме архиепископа Дмитрия, из прежних членов церковного управления в Крыму оказались Шавельский и граф Апраксин. Этого было недостаточно для начала работы. Поэтому в начале апреля на заседании управления было решено ввести в состав управления архиепископа Полтавского и Переяславского Феофана, епископа  Вениамина, профессора Таврического университета священника С. Н. Булгакова, члена всероссийского собора Л. А. Салова, настоятеля севастопольского адмиралтейского собора протоиерея Г. Спасского[23]. Впоследствии в состав управления был введен митрополит Антоний, который в конце сентября 1920 г. прибыл в Крым.  Председателем ВВЦУ стал архиепископ Дмитрий, который принимал участие в заседаниях Совета при главнокомандующем сначала с правом совещательного, а позднее решающего голоса.

В составе Правительства Юга России специального органа по контролю над православной церковью создано не было, т.к. в мае 1920 г. ВВЦУ приняло решение, что, поскольку православная церковь независима, то нет  смысла в «учреждении особого самостоятельного органа исповеданий» в системе гражданской администрации [24].

На протяжении всего существования ВВЦУ его источниками доходов являлись субсидии правительства, процентные отчисления от бракоразводных процессов, от торговых операций церквей и монастырей, а также тарелочный сбор в праздничные дни. С января по июнь 1919 г. управлением вместе с подведомственными ему учреждениями было истрачено 11.849.653 рубля[25].

И при Деникине,  и при Врангеле правовое положение и материальное обеспечение членов Временного церковного управления приравнивалось к положению высших чинов администрации. Кроме зарплаты, члены управления и священники получали большие единовременные пособия и компенсации за инфляцию. В августе 1920 г. митрополиту Антонию было выплачено 111.200 руб., епископу Вениамину - 101.200 руб., а графу Апраксину - 116.080 руб.[26] Священнослужители в армии получали семейные пособия, пайки, обмундирование и обувь. Управление военным духовенством имело свои литеры для бесплатного проезда священников по железным дорогам.  

Временное церковное управление занималось широким кругом вопросов как политического и административного, так и духовного, воспитательного и  гражданского характера. В их число входили: организация массовых агитационно-пропагандистских кампаний в поддержку политического руководства белого Юга России, издание церковной литературы, духовная цензура, сбор средств на нужды фронта, сношения с заграничными религиозными организациями,  организация работы приходов, функционирование церковных и светских школ, бракоразводные дела, отстаивание материальных интересов духовенства, кадровые вопросы и т.д. Основное внимание в работе управления уделялось проблемам, связанным с усовершенствованием «разных сторон церковной жизни»[27].

Важнейшим направлением работы Временного высшего церковного управления была агитационная деятельность. Деникин и Врангель придавали большое значение религиозной пропаганде, как средству нравственного и духовного воспитания общества и войск[28]. На практике церковные организации вели как политическую, так и церковную пропаганду. Постоянно проводились соответствующие агитационные кампании в поддержку белого дела и Добровольческой армии. Они выражались в публикации пропагандистских материалов на страницах церковной прессы, подготовке обращений и воззваний, распространении агитационной литературы, в исполнении различных церковных служб, крестных ходах, пастырских проповедях и т.д.

Церковная агитация и пропаганда проводились в печатной и устной формах. Для проведения агитации Временное высшее церковное управление располагало сетью религиозных периодических изданий. Большинство из них были епархиальные ведомости. Со второй половины 1919 г. начинает выходить центральный печатный орган управления – журнал «Церковные ведомости», восемь номеров которого вышли с 1 сентября по 15 декабря 1919 г. в Таганроге.  Редакторами журнала были Шавельский и Верховский. С 1 октября 1920 г. это издание было возобновлено в Севастополе, но удалось выпустить только один номер. В журнале публиковались приказы Врангеля и Деникина, указы ВВЦУ, статьи членов управления и ведущих церковных публицистов Юга России, образцы проповедей, церковные послания для оглашения с амвона и т.д.

На страницах церковной прессы Юга России много писалось о причинах революции и гражданской войны в России, о роли Русской православной церкви в антибольшевистской борьбе и будущем устройстве российской государственности. Идеологи ВВЦУ подчеркивали, что революция и гражданская война в России произошли не случайно, а вызваны глубокими противоречиями, в условиях которых развивалось российское общество в Х1Х- начале ХХ вв. Главная из причин, вызвавших революционный взрыв, заключалась в отсутствии в России гражданского общества, «элементарной законности и порядка». В начале ХХ в. российская государственность находилось в состоянии глубокого кризиса. Религиозные публицисты признавали, что и православная церковь, как государственный и общественный институт, также переживала структурный кризис, который «уже стал всероссийским»[29]. В царской России церковь была унижена мелочной государственной опекой. Как отмечал Шавельский, православные священнослужители не выполняли своего долга перед русским обществом и не давали верующим «всего того, что должны были дать»[30].

В результате революционных потрясений и гражданской войны экономика России разорена, единая российская государственность распалась, население обнищало, в российском обществе царят «кровь, плач, стоны горе». Власть в стране захватили представители социалистического движения, которое «не имеет положительных идеалов» и является глубоко реакционным общественным явлением. Православные пропагандисты отмечали, что борьба с большевиками, которую ведет церковь, является борьбой за достойное человеческое существование. Пропагандируя идеологию белого дела, «Церковные ведомости» отмечали, что Добровольческая армия воюет за установление в России правового порядка, за создание новой, великой своим «гражданским устройством России»[31].

В церковных газетах подчеркивалось,  что в условиях распада российского государства Русская православная церковь  сумела сохранить себя как общественный институт. Это в первую очередь связано с тем, что церковь  на протяжении веков активно участвовала в формировании российской государственности, и «русское счастье выковывалось по благословению церкви». Следовательно, начинать восстановление российской государственности надо с того,  что «привести в порядок тот корабль, на котором плывем, - нашу земную церковь»[32]. Это даст возможность сплотить русское общество на основе православия для борьбы с советской властью.

По мнению православных агитаторов, русские люди хорошо знают заслуги православной церкви в создании российской государственности, и они смогут воплотить в жизнь «идеалы братства, равенства и свободы», если им сохранят «эту общероссийскую основную святыню – единую Святую, Соборную и Апостольскую церковь»[33]. Церковь должна выступить «примирительницей русских людей». Противоборствующие стороны должны простить друг друга, как того требуют христианские заповеди. Это принесет в Россию гражданский мир.

Русская православная церковь обязана стать «руководящей исторической» силой «начинающегося созидательно-государственного процесса». Ей необходимо стать самостоятельной массовой политической организацией, программа которой будет средством для достижения «конечных церковных целей». Первичной ячейкой, организационно объединяющей русское общество, должен стать приход. Известный религиозный деятель России, священник Свенцицкий на страницах «Церковных ведомостей» писал, что если в Англии приход представляет собой громадную общественную силу, то в России он «может стать силой первенствующей». Приходы «должны взять в свои руки все, что касается жизни православного человека»[34]. Координировать их деятельность должен высший руководящий орган, под которым подразумевался ВВЦУ. Объединение русского общества вокруг приходов не позволит захватывать власть хорошо организованным политическим авантюристам и клерикалам. На страницах «Церковных ведомостей» была выдвинута идея формирования на основе работы в приходах кадров для органов муниципальной власти в будущей России, когда наиболее активные прихожане могли бы «показать себя как деятелей общественных». 

Но, подчеркивая большую роль Русской православной церкви в борьбе с большевиками, религиозные пропагандисты выражали сомнения, что на основе православной идеологии можно сплотить общественность Юга России. Шавельский неоднократно отмечал, что религиозное чувство русских людей не является «ни глубоким, ни прочным»[35]. В борьбе за «Святую Русь» солдаты на фронте проявляют «высшие подвиги самопожертвования», но в тылу русское православное общество погрязло «в спекуляции, во взяточничестве, воровстве и мошенничестве». За «эгоизм и беспечность… мелочность и пошлость» русского общества на Юге России приходится непомерно дорогой ценой  расплачиваться в войне с советской властью.

Церковная пресса Юга России активно выступала против религиозной политики советской власти, украинских униатов и грузинской  православной автокефальной церкви, против притеснений православного населения в Бессарабии и Польше.

Высказываясь за развитие демократических традиций в новой России, идеологи ВВЦУ отстаивали принципы, которые противоречили демократической модели развития России. Временное церковное управление открыто не пропагандировало монархические лозунги, но монархические призывы достаточно часто встречались в церковных воззваниях, обращениях и проповедях. Кроме того, религиозные идеологи считали, что в будущей России православная церковь «должна заботиться о соответствии деятельности государственной власти с идеалами христианства». Данный контроль будет достигнут, если «на заседаниях высшего органа государственной власти будет присутствовать представитель церкви». В тоже время в основе взаимоотношений государственной власти с другими религиозными конфессиями, по мнению руководителей ВВЦУ, должны были лежать «начала свободы совести и веротерпимости»[36]. Такое положение православной церкви в будущей России ставило православие в привилегированное положение по сравнению с другими религиями, что нарушало принцип свободы совести.

Что касается устной агитации, то церковное управление, прежде всего, уделяло внимание содержанию церковных проповедей. Руководство управления отмечало,  что священный долг духовных пастырей  заключается в искоренении в народе поверхностного отношения к христианским нравственным заповедям[37].  Содержание проповедей должно заключаться в идее о том, что без «деятельного христианского служения» обещания о скором водворении на земле «желанного социального «рая» неосуществимы[38]

Идейная борьба с безбожием и сектантством объявлялась ВВЦУ одной из главных и неотложных задач церкви. Выполнение этой задачи ложилось на миссионерские советы и епархиальные братства, в состав которых входили священнослужители, преподаватели духовно-учебных заведений и известные церковные деятели. При советах и братствах должны были создаваться библиотеки, устраиваться богословские лекции и чтения для популяризации православия и защиты его от «клеветы, неправды и гонений»[39].  

Военные священники должны были как можно чаще вести беседы с рядовыми бойцами белых армий и разъяснять им «ложь и преступность большевизма», задачи белого движения, а также предостерегать солдат от насилия над мирным населением. В населенных пунктах военным священникам предписывалось вести агитационно-пропагандистскую работу среди гражданского населения[40]. Однако результаты работы православных агитаторов в армии были более, чем скромными. Митрополит Вениамин вспоминал,  что священники были «совершенно неавторитетны в глазах военных»[41].

ВВЦУ не всегда удавалось добиться проведения общей идеологической направленности в агитационно-пропагандистской работе. Были случаи, когда религиозные агитаторы пропагандировали идеи, которые далеко выходили за рамки идейных установок управления. В 1920 г.  в Крыму проповеди одного из самых талантливых православных проповедников на Юге России священника Востокова носили «чисто погромный характер»[42], и против них был вынужден выступить сам Врангель.

На практике результаты агитационно-пропагандистской деятельности ВВЦУ были невелики. В первой половине января 1920 г. глава церковно-общественного отдела управления, архиепископ Евлогий решил разослать проповедников по кубанским станицам для усиления пропаганды борьбы с большевиками. Почти все проповедники отказались выполнять эту работу. Как писал Шавельский, главная причина отказа заключалась в страхе священников за свои жизни, так как население края было настроено против Добровольческой Армии, «прониклось революционной психологией и враждебно относилось ко всякому, кто пытался склонить его на другую сторону»[43].

На протяжении всего своего существования Временное высшее церковное управление занималось организационным  укреплением Русской православной церкви. Один из первых указов ВВЦУ касался «руководящих указаний» духовенству «относительно оживления его деятельности в целях скорейшего восстановления религиозно-нравственной жизни православного населения»[44].  Особое внимание ВВЦУ уделяло улучшению работы приходов. Управление требовало от епископов повсеместно образовывать приходские советы из представителей общественности, привлекать к приходской работе всех прихожан. Церковное управление считало необходимым, как можно шире развернуть систему «учреждений взаимопомощи, способствующих материальному благополучию прихожан», учреждать при церквах потребительские лавки, поддерживать деятельность православных братств и союзов. Спорные вопросы и затруднения приходские благочинные и уполномоченные от церковно-приходских советов должны были решать на основе компромиссов[45]. ВВЦУ стремилось навести порядок при богослужении в церквах, чему было посвящено несколько циркулярных указов.

Управление проводило чистку руководящего состава епархий. Были отстранены от должности Екатеринославский архиепископ Агапит за то, что «всецело примкнул к самостийникам», и Кубанский епископ Иоанн за развал работы в епархии. Церковное управление много внимания уделяло укреплению дисциплины среди священников. Шавельский и Вениамин жесткими мерами укрепляли дисциплину среди военного духовенства. Они требовали, чтобы во время боев священники находились на полковых перевязочных пунктах, а госпитальные священники обязаны были ежедневно обходить палаты больных и раненых, служить, когда возможно, в палатах молебны и литургии, извещать родственников умерших. В обращении к военному и морскому духовенству Вениамин настаивал, чтобы священники имели «неослабное влияние на воинские части»[46].

Но все эти угрозу мало помогали, и дисциплина военного духовенства была слабой, были распространены взяточничество и спекуляция, отсутствие на службе без уважительных причин. В декабре 1919 г. в «Памятке военным священникам Добровольческой армии» Шавельский вынужден был еще раз строго подчеркнуть запрет на отлучку «с мест службы без крайней нужды»[47]

Много внимания в своей деятельности Временное высшее церковное управление уделяло постановке работы духовно-учебных заведений и вопросам религиозного воспитания общественности Юга России, прежде всего подрастающего поколения.   ВВЦУ считало, что в условиях гражданской войны и духовного кризиса российской интеллигенции воспитание молодежи является делом огромной важности для восстановления российской государственности.  Согласно рекомендациям Ставропольского поместного собора, перестройка работы всех духовно-учебных заведений шла по двум направлениям. Во-первых, Временному церковному управлению необходимо было добиться перевода финансирования семинарий, духовных и епархиальных женских училищ на казенный счет. Во-вторых, дополнить программу церковных школ рядом общеобразовательных предметов, чтобы их можно было приравнять к светской школе. Епархиальные женские училища планировалось сблизить с мужскими восьмиклассными гимназиями, чтобы их выпускницы  имели право поступать в высшие учебные заведения наравне с учащимися государственных школ. ВВЦУ на протяжении 1919 и 1920 гг. неоднократно ставило вопросы о скорейшем восстановлении за казенный счет церковно-приходских школ на белом Юге России.

Реформируя духовно-учебные заведения, Временное церковное управление уделяло внимание подготовке священнослужителей и стремилось повысить уровень учебной работы в духовно-учебных заведениях. Управление признавало, что перед революцией и в революционные годы в русских православных духовно-учебных заведениях и, особенно, в семинариях уровень постановки учебной и воспитательной работы значительно понизился. Церковное управление напоминало административному и преподавательскому составу этих учреждений, что они должны не только давать ученикам систему знаний, но и воспитать в них «добрые качества человека, гражданина, христианина… и пастыря»[48].  Управление настаивало, чтобы в учебном процессе использовались такие формы эстетического воспитания, как организация концертов и музыкально-вокальных вечеров, посещение музеев и т.п. Но в первую очередь в учебном процессе должно быть представлено богослужение, которое является «одним из главных воспитывающих средств»[49].

Впрочем,  во все эти добрые пожелания руководство ВВЦУ само не очень верило. Шавельский с горечью писал на страницах «Церковных ведомостей», что «почти не дающие теперь кандидатов священства наши духовные семинарии и впредь не будут давать»[50].

Религиозное воспитание должно было вестись и за пределами духовных учебных заведений. Епархиальные преосвященные архиереи должны организовывать специальные миссии среди русской, «особенно учащейся молодежи». В эти миссии необходимо было включать священников и преподавателей духовно-учебных заведений, которые должны были организовывать кружки и проводить беседы. В приходских храмах специально для детей школьного возраста должны были организовываться катехизические занятия, богослужения и паломничества к святым местам. При всех учебных заведениях рекомендовалось построить училищные храмы[51].

Высшее церковное управление стремилось охватить православным воспитанием светские учебные заведения и семьи. В воззваниях к педагогическому персоналу и школьным родительским комитетам оно отмечало, что в школу глубоко проникли революционные идеи, которые отравили юношеские души и  помешали светской школе стать «воспитательницей молодого христианского поколения»[52]. Управление обращалось к родителям и педагогам светской школы с просьбой помочь юношам направить их силы на укрепление чувства гражданской доблести и других качеств, «которыми так оскудело старшее поколение под влиянием преступной проповеди материализма и «социального рая». Для повышения уровня духовного воспитания в светских школах церковное управление настаивало на включении в учебный процесс обязательного преподавания Закона Божьего, что противоречило демократическому устройству светских школ.

ВВЦУ обращалось к подрастающему поколению с призывом к самовоспитанию «в духе религиозно-нравственного мировоззрения». После победы над большевиками и воссоздания единой российской государственности нынешнее поколение юношества должно будет взять на себя управление страной. Государственная работа потребует от новых руководителей страны «отчетливо осознаваемого мировоззрения, сильной воли и благородного идеализма», без чего невозможно стать творцом «счастья своего народа». Эти качества молодым людям необходимо воспитывать уже сейчас, «и с помощью Божьей благодати» стать достойными руководителями своего Отечества[53]. Для самовоспитания молодым людям рекомендовалось создавать христианские кружки и «содружества». Епархиальные советы должны были оказывать кружкам широкую поддержку финансовыми средствами и книгами.

Деятельность Временного высшего церковного управления на Юго-востоке России мало помогла объединению общественности региона вокруг антибольшевистских правительств. Русская православная церковь не смогла «сделать ничего особенного в пользу победы над красными»[54]. Пропаганда православия не смогла преодолеть разобщенности населения Юга России и сформировать общественное мнение в пользу белого дела. Как отмечал Деникин, «церковная проповедь оказывала мало влияния на массы»[55].

Примечания


[1] Шавельский Г. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота: В 2-х тт. Нью-Йорк, 1954. Т. 2. С. 329.

[2] Там же. Указ. соч. С. 339.

[3] Митрополит Евлогий (Георгиевский). Путь моей жизни: Воспоминания. М., 1994. С. 321.

[4] ГАРФ. Ф. 3696. Оп. 1. Д. 20. Л. 127об.

[5] Там же. Л. 131.

[6] Там же. Л. 12.

[7] Григорьев А.Б. Вера и верность. Очерки из истории отношений Русской православной церкви и Российской армии. Жуковский-Москва, 2005. С. 396.

[8] Шавельский Г. Указ. соч. С. 324.

[9] Кандидов Б. Церковно-белогвардейский собор в Ставрополе в мае 1919 г. М., 1930. С. 20, 21, 24.

[10] Трубецкой Г.Н. Годы смут и надежд 1917-1919. Монреаль, 1981. С.244.

[11] Кандидов Б. Указ. соч. С. 44.

[12] Там же. С. 45-47.

[13] Утвержденное 22 мая 1919 г.  определением Юго-восточного Русского церковного собора положение о Временном высшем церковном управлении на Юго-востоке России // Церковные ведомости (Таганрог). 1919. № 1. С. 19-20. 

[14] Трубецкой Г.Н. Указ. соч. С. 244.

[15] Кандидов Б. Церковь и гражданская война на юге. (Материалы к истории религиозной контрреволюции в годы гражданской войны). М., 1931. С. 49.

[16] Шавельский Г. Указ. соч. С. 383.

[17] Там же. С. 345.

[18] Трубецкой Г.Н. Указ. соч. С. 244.

[19] Там же. Указ. соч. С. 253.

[20] Кандидов Б. Церковь и гражданская война на юге… С. 54.

[21] Шавельский Г. Указ. соч. С. 375.

[22] Врангель П.Н. Воспоминания. Южный фронт (ноябрь 1916 г. – 1920 г.). Ч. 2. М., 1992. С.35.

[23] Кандидов Б. Церковь и Врангель. /Харьков/, 1931. С. 17.

[24] Там же. С. 47.

[25] Там же. С. 82.

[26] Там же. С. 83.

[27] Шавельский Г. Указ. соч. С. 374.

[28] Врангель П.Н. Указ. соч. С.35.

[29] Протопресвитер Г. Шавельский. Как разрешить пастырский кризис? // Церковные ведомости (Таганрог). 1919. № 5. С. 3.

[30] Его же. К чему нас обязывает религиозный подъем в народе? // Там же. № 7. С. 184.

[31] Л-Ц. Военный обзор // Там же. № 6. С. 166-167.

[32] Свящ. Валентин Свенцицкий. Грядущее // Там же. № 1. С. 8.

[33] К-в. Основная задача церковной жизни на Юго-востоке России // Там же. С. 10.

[34] Свящ. Валентин Свенцицкий. Должна ли церковь «заниматься политикой»? // Там же. № 4. С. 13.

[35] Протопресвитер Г. Шавельский. К чему нас обязывает религиозный подъем в народе? // Там же.  № 7. С. 183.

[36] Профессор П.В. Верховский. Исторический акт // Там же. № 4. С. 7.

[37] Указы из Временного высшего церковного управления на Юго-востоке России// Там же. № 1. С. 25.

[38] Там же. С.26.

[39] Там же. С.28.

[40] Кандидов Б. Церковь и гражданская война на юге… С. 191.

[41] Митрополит Вениамин (Федчиков). На рубеже двух эпох. М., 1994. С. 247.

[42] Врангель П.Н. Указ. соч. С.352.

[43] Шавельский Г. Указ. соч. С. 389-390.

[44] Указы из Временного высшего церковного управления на Юго-востоке России// Церковные ведомости (Таганрог). 1919. № 1. С. 22.

[45] Указы из Временного высшего церковного управления на Юго-востоке России// Там же. С. 24.

[46] Кандидов Б. Церковь и гражданская война на юге… С. 190.

[47] Там же. С. 191.

[48] Указы из Временного высшего церковного управления на Юго-востоке России// Церковные ведомости (Таганрог). 1919. № 6. С. 171.

[49] Там же. С. 172.

[50] Протопресвитер Г. Шавельский. Как разрешить пастырский кризис? // Церковные ведомости (Таганрог). 1919. № 5. С. 2.

[51] Указы из Временного высшего церковного управления на Юго-востоке России// Там же. № 4. С. 28-29.

[52] Махаев Н. Обновленная духовная школа // Там же. №. 7. С. 189.

[53] Указы из Временного высшего церковного управления на Юго-востоке России// Там же. № 4. С. 27.

[54] Митрополит Вениамин (Федчиков). Указ. соч. С. 266.

[55] Деникин А.И. Очерки русской смуты // Деникин А.И. Путь русского офицера. М., 2004. С. 466.



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=71&id=1152http://www.white-guard.ru/go.php?n=71&id=1152http://www.white-guard.ru/go.php?n=71&id=1152http://www.white-guard.ru/go.php?n=71&id=1152http://www.white-guard.ru/go.php?n=71&id=1152http://www.white-guard.ru/go.php?n=71&id=1152