+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 
7 сентября 2015

5 сентября в Храме Всех Святых на Соколе и Братском кладбище помянут погибших от "красного террора", возложат цветы к расстрельному рву
 


Литература, поэзия

<< Вернуться к списку

Родной, русский человек


Представляем читателям фрагмент из нового очерка нашего постоянного автора – писателя Павла Гаврилова, посвященного памяти выдающегося русского писателя Ивана Шмелева.


Павел Гаврилов

В кровавую бурю, сквозь бранное пламя,
Предтеча спасенья — русское Знамя
К бессмертной победе тебя привело.
Так диво ль, что в память союза святого
За Знаменем русским и русское Слово
К тебе, как родное к родному, пришло?
Ф.И. Тютчев                                               
    

"Богомолье"  и "Лето Господне" навсегда вошли в сокровищницу Русской литературы.  

В.И.Лихоносов

                                                                                           

 Тянуло сердце к святыням

…Глубокая, личная вера во Христа помогает Ивану Сергеевичу так естественно и органично писать, раскрывать сюжетом объединенные близкие характеры, предметно воссоздавать русские портреты любимых. Писатель идет особняком в лоне христианского мира, минуя сирены модного литературного фарисейства. Нет там чего не совместимого для тебя самого, нету наносного, обмана, нет ложных, надуманных монахов, речи у всех подлинные, все по делу, рождаются во время, что важно русскому сердцу. Шмелев  писал из Парижа, сердечно тоскуя по дому, по старым улочкам, по седой Москве.

Он оставляет завещание русскому читателю о родном очаге, о его хозяине – труженике кормильце, он восплакал по захворавшей матери, об исчезающей исконной России. И мы расслышали эту тоску и взгрустнули с ним по настоящему, подлинно. Он предполагает ее лишения, и заглядывает вперед, зная, что будут собирать ее остов. И оказалось, он увековечил давшую и ему жизнь, он сам припал вскормившей его культуре. Писатель сроднился, вплелся тугими златыми косами с литературой XIX века, оставляет живые пряди последующим... 

 

Книги его очень ждали.  Словами  Горкина, отца Сергея Сергеевича который «умеет обрадовать»,  он прибывает духовно с ними. В строках ласковость необычная, бережливость и мягкая строгость к читателю. Шмелев строит уже ваш духовный лад, он расправляет наши души: «утюжит» древнею ладанкой, «разглаживает» их сокровенным словцом, акафистной своей тягучей и прозрачной, чистой словно Ока народной песней-повестью. Мы видим родные бережки...Связь поколений, и редкостная намоленность диалогов, происходящего не теряется никогда, сыновье воспреемство пережитого, оно твое тоже, - сострадательный дух произведений. Он назидает верно, по-отечески. Укоренение, уживчивость, преемство смысла и художественного урока учителя Шмелева, идентична читателю верующему, замысел прорастает посеянным зерном, обживается в сердце, ощущается его влияние. Плоды русского духа зреют и творят уже Божие дело в благодарной, податливой, доверившейся душе читателя. Он уводит в древний, чудесный, гостеприимный мир предков. Накидывает на нас вуаль дедовой намоленной брони, вытканной добрым миром тысячелития. Мы  очищаемся, проходим сквозь: пространственное течение, неводы сказаний, к часовым неба, просветленные.

II

 И персонажи в «Богомолье» знакомые нам и близкие, и в «Лето Господне» мы находим у автора «собирательные образы» со своими нуждами, привычками, миропониманием, добродушными шутками, сердечной народной верой, узнаваемые чертами, прочностью, порядком, конституцией в них проявились народно-эпические черты славянина. Мы еще в провинции, в не закоснелом обществе их выделим, найдем и сегодня. Герои не злобные, не стяжательны и не корыстолюбивые, они отличаются от взбалмошности комсомольцев, новеньких шустрецов, суетящихся ради: личной комфортности, златого тельца, - во чтобы - то ни стало. Подумаешь, мы потеряны...

Герои Шмелева основательны, кряжисты, имеют под сапогом твердую почву, они мудры и ласковы, сильны и милосердны как сам Шмелев, они нравственно устойчивые крепостью стародавних устоев. Горкины не бросаются словечками, не забалтываются без умолку, они ответственны, гармоничны, и главное веруют, они благочестивы и требуют уважения в первую очередь нас, их потомков и к ним, и после ответственного чтения к своим корневищам. Книги Шмелева нас образумливают, входят в умы, остужают, останавливают нас, дают понять, разобраться в самих себе. Кто мы, с кем мы? Или нас потянет к отечеству сердцем, к своей традиционной великой неиссякаемой культуре, или мы выводки и признаем свое вырождение. Погрустим же по утерянной России, и по ее певцам, по милым сердцу образам былинных богатырей, что едины духом с княжеской средой, обладают устойчивыми, преданными Царю традициями, с патриархальным укладом купечества.

Нам близки их чаяния, простые выражения, пронзительны и проникают в сердце добрые их речи, они незлобны, «не выпирают из среды» и не разношерстны, словно рак, щука и лебедь, что сегодня мы наблюдаем, они сплочены, органичны, духовно едины. В общении у них гармония народности, - созвучны времени, и сплетены духовными интересами, житием, устоями совместимы, образы его, одним словом: из одного русского теста, хотя из разных сословий. И в то же время не панибратствуют, каждый там друг ко другу с достоинством, с подлинным почтением и деловито,  чтобы герой не думал, не делал, завсегда: с «высоко поднятой и крестьянской, и мещанской, и купеческой, где дворянской родовитой головой», все осанистые, с великорусскими «позами», не завистливы  их умилительные вздохи, богаты они обычаями. Припевки - во время, шутки без подковырок мягонькие с  присказками, только придают картинам утонченность и особую дивную ласковость, имеют они очарование и городскую редкостную сказочность, сотканную из народно-религиозных праздников, выписаны из нравственных крепостей.

Широка земля русская и душа его народов, и кровь в нем молода, не застоялась. И тоже ныне, зря наклеп наводят вялые, все сидят они в председателях, все комиссиями заправляют, кому и сколько, пишут прозаизм и публицистику. А землюшка силы подтягивает, крепит мошну, готовится рассыпать свою лень, запрягается покорять рубежи отпущенные, попущениями и усталостью, - передыхает, копит..., перемелются потери, в молитвах заживут кровоточащие раны. А кузнец все кует, навыковывает, побелела уж и наковальня от мощных молотов дней, века сего. Все под стать придется, укрытое от глазу наберет силушки, все ему сойдет в подмогу, под руку. 

Предстает переплетенный нравами, сказами смысл, народные приметы, обычаи вытекают рожденные уже веками ранее из народных былей Северных, Сибирских земель непокорных, свободных поморов, из календарных верований, и так на каждый день. Круговорот: весна, лето багряное, осень златая. Зима серебриться, на конях в тройке удаль молодецкая, все аки на подбор, - избранные. Весь год озвучен величием ожидания, великого покаяния каждой душки, и честного труда. Движение дней поста Великого к седмице, настроение к Радости, долгожданного чествования....И представишь:  «...щеголь - извозчик крестится на новинку, поправляет свою поярку и бойко катит по камушкам с первым веселым стуком». И задушевное: «..Корова смотрит задумчиво и жует. Ходит и Горкин с нами. Берет у кухарки свечку и выжигает крестик над изголовьем в своей каморке. Много там крестиков, с прежних еще годов.

Кажется мне, что на нашем дворе Христос. И в коровнике, и в конюшнях, и на погребице, и везде. В черном крестике от моей свечки - пришел Христос. И все - для Него, что делаем. Двор чисто выметен, и все уголки подчищены, и под навесом даже, где был навоз. Необыкновенные эти дни — страстные. Христовы дни. Мне теперь ничего не страшно: прохожу темными сенями — и ничего, потому что везде Христос». 

Народный календарь в «Лете Господнем» раскрывается Православными древними праздниками, - они в душе славян, как по часам по ним живут, из рода в род, все там:  о Христе и для Него, и все пронизано нежностью, глубиной и щедростью русского сердца. Все исцеловано народной любовью ко Творцу и люди и предметы, все любимо, и порожек родного дома, и отношения, и купола живые и вещие, в них отражается мудрость и незыблемость, вечное луговое, крестьянское млеко и в церковке стеночки, иконочки, светом с небес говорят тихо образа! И люди то там к друг другу душой,  с  настоящим участием и доверием, и непритворной нежностью с попечительностью, что подумаешь: точно святые, истинные праведники. Вот какую Россию мы потеряли... во всех там много Бога, очень доброго сердечного, исцелительного, спасающего, и помирают там хорошо, «с причащением, да с соборованием», степенно и с дедовским достоинством, с верой!.., по-русски!. И сердце я ему отдаю, и душу свою отдаю, все Ему, Христу, Богу Спасителю моему, «и пою покуда жив» - уже слышишь отклики священного чтива и веришь, что и собратья истинно русские тоже чувствуют и уверовали.

Шмелев овладел мною сразу, сходу, и мое русское сердце принадлежит теперь и ему, уже «бьется по иному» в его власти, в его Божественных бережных отеческих теплых десницах. Нахожусь под его образным влиянием, сосредоточиваюсь под чарами кудесника, сочувствую его искусству — учусь..., он мне по родному близок.  В его повестях нахожу свою Московию и себя в детстве и в отрочестве, свое хранимое в глубине души узнаю, понимаю, роднюсь, им  росту, возвышаюсь  нравственно, ощущаю предметно Русь, питаю свое творческое состояние  и созерцаю в сокровищнице русский дух.

Шмелев схож в подходах с Нестором, с Павлом Бажовым, с Владимиром Далем, в городской прозе выводит бережно думки «Богомольцев», нараспев, правдиво душевное дыхание героев, из сердечного многовенечного колодца исходит их свет. В трудах его отражается, переливает многоцветными александритами, рубинами весь русский мир. Там и старообрядческий коробейник, и святитель со свечечкой, Он их ведет в процессе общения к основным сюжетным развязкам. Все там «молитвовкой» освящено изнутри, греет подспудом, пробиваются лучики, потоки светильника на Божий свет. Вместе с ними готовиться человек к Праздникам Церковным, писатель издавна их чувствует, соборные стены, звон кремлевских курантов и колоколов, запах набережной и мостовых после дождя, лязг топора в лавке скуластого, брюхатого мясника и звон дружной пилы в мастерской плотника.... Мы читая и сами уже рисуем милую старину, любуемся ею, у сердца храним трогательные живительные строки.....Здесь и оканье «Володимирцев, Костромичей» с открытой и теплой душой северянских русичей, -и ищем, узнаем современников, конечно, вспомнишь Суздаль, Владимирские жемчуга, все точно, они и сейчас такие же наивные, добродушные русские! И русскость, Богоотданность ремесленника: вот грешит, бывает и пьет, грозиться, -но Бога и царя не «предавает»... «пришел босой, ободранный, с топориком на пояске»...уменье благочестивого Мартына смастерить и так срубнуть, что аршин из под топора, ….« р-раз ...и аршин, ...раз, раз, раз! - четыре четверти проложил-пометил. Смерили - ни на волосок прошибки!».

Все его исконное, все пережитое, и народные присказки-побасенки, все подсмотренное, сердцем сохраненное, все им выстраданное и узнанное на углах и музейно вызнанное издавна, в прогулках у моста, в приходящих образах мчащегося сквозь улочки столицы «Серебряного князя». С Мельником и с кострищами у бугра на берегу Клязьмушки, запах и многорыбье Москвы реки, сказочная Неглинная, подземные речушки  и ручейки, стучащие камушками, перетираемые временем вымывающие толщи, обнажающие древнейшие, еще князя Владимира села с рубленой медью, с каменной кладкой огрубевших, седых за столетия фундаментов, от которых исходит родное тепло. И шепот молитвенный живого русского духа, даже слышим запах особливой пряной волны и шум ее о гранитные мостовые набережных, колебанием своим рассказывающих мечтательному читателю и о былых купеческих ладьях, о баржах и о старорусских домашних былях. И вспомнишь незамысловатые «историйки» - разговоры, «баечки по душам» с юным Ванечкой: о найденной Горкиным иконке Божией Матери темненькой, с ней два яруса пролетел... - и ничего! А она в рученьках, как на крылах спустила, спасла... уберегла.. И мы верим, и мы хотим приложиться...Спастись! Все там стройно, самобытно.

Читатель проникается делом важным, неспешным искусством жизни, благоговейно, сердечным почтением... И жалеет Русь. «Самое душевное это дело, на богомолье сходить». И все вокруг него. Оно смысл всей жизни, в своем смирении, покаянии, прощении, причащения Тайн Святых. И завистно, и находишь смысл в этом во всем, непреходящее добро. Потаенную сердцевину, соль земли русской.

И про Мартына. - История!  Что не «проступился», про аршин, царя и про «...золотой новешенькой - разновешенькой» все по ходу, между дел в барском дому, - душу то как они греют!

Царь благочестивый их не бегает, не чурается... за спинами, а интересуется, вхож и «прост», да и русские, чуть случай... глянь он уж возле царя, любят Его сердцем поданные, разговаривают по чести, благопристойно.. И виден диалог родственных душ, Божественное присутствие, никакого хамства или демократизма, ни какого чванства либерального, а все по русски: представился, сказал, сделал, - все честь по чести, ...отчитался, - получил награду. Молодец. Царь отметит. «-На, вот золотой!». Служи  братишка Империи, отчизне матушке! Не тужи.

...Поистине, как голубь, чист и цел
Он духом был; хоть мудрости змииной
Не презирал, понять ее умел
Но веял в нем дух чисто голубиный.
И этою духовной чистотою
Он возмужал, окреп и просветлел.
Душа его возвысилась до строю:
Он стройно жил, он стройно пел...

Не скажешь лучше словами Ф.И. Тютчева обращенные к Жуковскому, но подходящие собрату и сотрапезнику его, брату Шмелеву.

О, молитвенный стон, былое богатство нравов, устоев и многослойная тяжесть боярского Москворечья....Облегчает путь...Ив. С. Шмелев помнит даже дым былых пожарищ...И последнего побирушку по окрестным селам и деревням, измученного плута, оборванца - француза уходящей армии Наполеона...

Ум у Шмелева сердечный, отзывчивый,  сопряжен с горними высями, не сомневающийся в своем высшем видении, ему открыто многое, он соработник Спасителя в литературе, он Его садовник. Задумаешься: что сделали для Вселенской Церкви св. Отцы Иоанн Златоуст, Иоанн Богослов, Макарий Египетский, Василий Великий, - то для национальной культуры сделал Шмелев, укрепив ее христианской моралью, тайны жизни народа утвердил верстовыми столбами, с начертанными на них правилами и укладом предков, что надлежало бы нам благоговейно сохранять в душах.  Старообрядческая кровь в нем возмужала, настоялась благовонным миром мудрых веков, родился свыше пророческий дар и бессмертная его душа вынесла, воспроизвела все стародавние знания. И когда я читаю, оглядываюсь на прошлые века,  то погружаюсь в народную колыбель под звездами обитаемой, населенной России, слышу ее напевы, спокойно созерцаю округ, на несовершенные миры, что населяют землю.

Древняя скань души, ментальная и подсознательная память его навеяла, свила из нитей веков пряди письмен, он проникнут старой купеческой Москвой, он все видел, все пережил.  Мистическая жизнь народа, верования и ритм в его сердце. В жилах народных течет кровь  молодеющая непрестанно. Он пассионарно чувствует, знает русскую душу, и поэтому мы доверяемся ему и утопаем в тихой гавани подлинной человеческой, монашеской любви, умиляемся и трепещем в звенящей красоте родных березовых полесий. Мы сами того не ведая постепенно воскрешаемся от забот и мирского круговорота, и души свои заросшие сорняком пропалываем, очищаем шмелевскими «простачками» в древней церквушке каждением словес из народного сундука.

Мы умиляемся от стародавней речи все подмечающего и умудренного Московской жизнью Горкина.... И над всем этим Шмелев, уже принадлежит самому настоянному тысячелетнему воздуху Москвы, ее всепомнящим камням мостовых, ее незыблемой истории. Он предан бессмертному гению народа, словно вечный орел, добрым ангелом кружит в небе России и говорит с нами  тихо и проникновенно, почти всегда нежно и со страниц своих бессмертных книг он завораживает откровениями прекрасных сказов.

Этим нам важен и бесценен Шмелев поэт.

Душевное чутье «путей  Небесных» народных, и знания более тончайшие и высокие, метафизические, обычайные что-ли, данные ему,  с философскими глубинами рассуждений просты, осязательны. С переработанной, понятой автором идеей «Третьего Рима», с  корневищами монархического славянофильного отечества исторического, живущего в сакральном смысле, со времен Дикого поля, - неизменно. Его душу в этих величинах, направил  Гефсиманский  преподобный Варнава, чудотворец раскрыл токи робкого сердца,- принялась вера, он восхитился в начале путины, чистотою ее на век, одарил  и «Богомольем». Мировозрение художника удобрил и напоил Валаам, пустыни святые взрастили, и  в идейности «заякорил» Иван Ильин. 

Книги Шмелева у меня рядом, я обращаюсь к нашему общению в минуты грусти. Он и ранее утешил русских за рубежом «во дни печалей», он остудил Европы шорох по медвежьей России, он просветил французов,  немцев, да что там, Западную культурную публику и раскрыл для нее Россию которую они, и не знали, не дотянулись и утрачивали.
Русским он целебный нектар от одинокого удушья в запертой комнате, он живое, широкое в наличниках и цветах окно в родной мир, он и Привратник остатка рая на земле. Бог повелел Шмелеву бодрствовать! Он избранный ключник, открывающий полюбовно скрыпучие монастырские узкие врата юдоли заповеданной соотечественникам. Все к нему с душой, с болью, с молитвою: утешь!... Душевными разговорами и К. Бальмонт созидался с другом, с «Богомольем» засыпал, и уходил в миры иные..

И святитель Антоний Храповицкий с ним грустил и точно плакал читая, молился по убиенной, посрамленной отчизне. И многие, многая..
 Задушевные его строки лишают чтеца всякого сомнения относительно честности прошлого, все там медь, серебро и злато, исконно и правильно. Дух строк обучает, скрижалью обретает доверительного чтеца к ответственному слушанию, и естественно как и у Пушкина, Тютчева, Ильина, Некрасова, Зайцева по замыслу призывает русского художника к высокому служению отечеству и Богу. И в наследии воскрешает память народную служить сакральной, Имперской священной власти, кормильцу России... Царю плачущему Небесному, милосердному Богомольцу мученику, незримо находящемуся с нами по жизни, переживающему защитником все беды, не оставившему нас. Ему дана великая власть помогать, но мы св. мч. Царя Николая не призываем и не просим.

Шмелев излечивает надеждой, благословляет и молодые поколения в будущей победе русского народа, возможно аналогичной, внезапной силой шторма как она и рухнула, в одночасье или мирно, к правде, истине воскресению из засыпанных курганов безвластия. Будет непременно «национальная диктатура», нагрянет заслуженный откат, естественно, хоть и через горнило. И очистившись царственной опричниной, по примеру святого первого русского царя  Иоанна Васильевича, молнией сверкнувших в народе Мининых, Пожарского, Хованских, перейдут токи в народы, проделают сплочение, и, стихнет ор западнических, дискуссионных баталий недовольных всхлипывающих. И мы, возможно, достучимся причащенные уверяющей, цельной, подобно «русскому морю» всенародной душой Богу и по молитвам, наступит то размеренное житие. Разберемся в себе, найдемся остовом, что мы слышим от сердечного тока Шмелева.

Он смысл завуалирует, дальновидно прикрывает до лучшего времени... в многозначные символичные высказывания героев, что происходили под сенью священного Царства Московского. Также и Зайцев Борис Константинович скромен, не отделяется, несет нас «Рекой времен» к русскому Афону, к дедову полноводному родному, чистому  устью.

Они страдали от одиночества на чужих берегах, они, и помышляли о русском Царстве, удержали будущему его  симфоничные своды, их гениальную воздушность. Воздухи передали нам, не утерянное величие искусства. И мы осмеливаемся доискаться, догадаться, раскрыть и свои души в знак преемства, продолжения эстафеты, и чуткий читатель доверится их живой мольбе. И пророчествам старцев, и верим осознанно мы, с ними перенимая, прирастая душой Боговдохновенному живительному смыслу, эху живых родных песен, псалмов, архитектурного, церковного пространства, ясных с детства слов, сливаемся голосами в набат ради продолжение рода, наблюдая пожары и хвори страны. Мы трудимся и передаем по цепочке и жаждем, что Соборно поднимется на парах пашен трудовой Колос-Столп, и взойдет Монархическое Солнце исконной, исторической России. 

И читая родного писателя, вырисовывается логическая феноменальная картина: Настанет священный час, народ припадет к своим родным берегам, к русской стезе проторенной веками, что его будет ни свернуть никому и не чему, поскольку пути были начертаны святым Равноапостольным Великим князем Владимиром, выверены в борьбе св. князем Невским, казачеством. Утверждены тщанием  святого Царя Ивана Грозного, обжит и выстрадан русским народом веками. Устами и подвигом старцев и славянофилов проложена тропа, - ответственная судьба отражена она в летописаниях, в староотеческих литературных памятниках дана Руси во служение, проторена до скончания веков Творцом, обжита. -

"Ср.: Матф., 5,14: "Вы — свет мира. Не может, укрыться город, стоящий на верху горы».
                                                                
Произведение «Лето Господне» - национальное достояние, содержит обновляемый из года в год исторический немеркнущий смысл, дает обладателям нескончаемый заряд , питание от родника. Завет выращен Шмелевым из почвы, он и сам корешок с Московского древа от корневищ русской Лествицы. Мощный народный предметный замысел вырастает и тянется к небу. Служит гимном, псалмом русскому человеку, - стоящему в полный свой рост; тому чистому, умудренному Богом, а не «высосанному» из газеток и журналистских статеек, ленивых западников, не знающих труда кормильцев, выдумщиками еще со времен Грозного.

Вчитываясь, мы поклоняемся национальному подлинному образу. Труженики, молитва их, -  несут созерцательный и глубоко корневой русский философско-нравственный исток, смысл. Воображаешь: ожидает, колосится русское хлебное поле, на нем здравствует работяга, его большая семья с достатком, обжито в них, коренится национальное самосознание, - оно светится у него, и нам завидно. Вспомнишь деревеньку: мальчишка поит лошадей, пасет в ночи табун, далеко ржание по долине. Боронит ладненько полюшко, бережливо сеет, косит в четырнадцать, а в пятнадцать, - правая рука отцу, - земледелец, наравне пашет, кормилец. И сегодня посмотришь на гимназистов с айфонами. Их мамы:  « -Толя, Толя, смотри чтобы наш мальчик пальчик о траву у бабки в саду не порезал».

Сейчас оголец несовершеннолетний из Сергиевской, что на Кирпили, или с Оренбуржья, хоть на Суздальском луге  кобыле хвоста накрутит за милую душу, оседлает и ловить лис. А городской? С Комсомольского проспекта? Понятно, - Русь нынче не та, теперь рейтинг. Про пашню уж и не вспоминают, коней перевели, сады загубили, - чистенькие их лица, пропагандистов, холенные. Вот их плоды – плевела пожинает Россия, - людей далеких земледелию, людишек чужих деревни, посторонних русскому миру, традиции.   Кормильца он за быдло считает, руки ему не падает, труженик для него ботва, планктон, - если малый выскочил из села деньжат в город подзаработать на плуг... Что ж так накренились меры, нравы, почитание тех, кто землю оборонил, возделывал, хлебом кормил?

«Самостояние» - изрек не единожды Пушкин - кругообращение вокруг главного героя, Царя царей: русского Бога живущего в сердцах героев и творящего ими. Оно б ы л о  в душах Шмелевых, Горкина, и у «разных»: у Пискуна, Полугарихи,  у солдата Махорова с мешочком черствых сухариков за спиной. Солодовкин, - поставщик соловьев и скворцов, - «свистун» - «звонарь от Казанской»...И Выхухоль, не оставил «певчего обжору Ломшакова», и блажененькая Пашенька приголубиться, и Петька гармонист званием не дворянин но принят, тут же и «храмой старичек- цирюльник Костя», и Трифоныч Юрцов лавочник. Никого не забыл, не обделил оком художник, в романе они суть «птицы Божие»..., каждой душеньке должный с христианским смирением и  честью помин и почин! Ибо «над каждым солнце встает и согревает!...»

И господин Энтальцев, не забыт душка и зван «ко трапезе священной»....И это стержень всей психологии произведения, исповедью дышит незыблемой, проверенной временем - столетней правдой, органичным живым словом пронизан. Глубокой религиозной, бытовой жизнью, отдельно взятой семьи. Философски подсмотренный и заготовленный народными древними испытаниями, вымерен духовными лекалами, законными традициями. Мы находим в бытописаниях выведенную веками русскую идею Боговоплощения, живущую в народной ткани русских душ, со своими хлопотами, временным кругом и зимним периодом, - который освящается и утверждается, отмеряется крепостью Крещения. Дальше «Ефимоны» - стояние, Великий Пост и «напшевание вины о гресех» и человек рассуждает вместе с юным Иваном о «жертве вечерней», и поем вместе с ним радостно: «Чаю Воскресение мертвых.. и жизни будущего века..». И переносит к новому духовному стоянию во правде, и солнцестоянию весной с ее Праздниками, всеблагой очистительной и зло сокрушающей,  всевоскрешающей Пасхой Христовой.

Шмелев тонко подметил, выявил зерно чаяний страждующих, проблемы, и смелой рукой посеял на вспаханные, благодатные пашни русской литературы. 

Шмелев автор почвенный оберегающий Христианское пространство,  он со страниц,  выстраданным опытом рожденных истинной любовью, художественно обращается к истокам своих дедов, к памяти об отце,  близкому миру среды обитания, и нас благословляет идти единственным, выверенным сословной жизнью народов большаком, - небесным. И лирические, музыкальные, грустные зерни художника запечатлены в его вышивальных платах, в лучистых пряжах.
Посему мы любим Горкина, и всех с кем знакомимся перенесенные в эпоху еще не заметенную, не огрубевшую и не окаменевшую в памятники, еще не окончательно превратившуюся в исследования ученых. Мы с героями сопечалимся, молимся, веруем, надеемся, сопереживаем с маленьким Ванечкой, сострадаем и очищаемся, и мы поем народные песни.

Мы источаем от тихого чтения благодарные слезы любви, кропим каплями грусти и памяти лоскуты бабушкиной льняной скатерти. Мы горюем по ушедшей Московской Империи и всплакиваем  сердцами о счастии что она была, и умиляемся задушевной, теплой сердечной лирике отношений, великих надежд на лучшую долю ее постояльцев, что народятся. – И с надеждою изрекаешь, повторишь:  Псалтыря  88, 37: "Семя его пребудет вечно, и престол его, как солнце предо мною».

Ох, как мы понимаем ошибки, и уже не вернуть нам кованной древней калитки усадьбы, не отворить дубовых ворот к дяденьке барину на чай, не увидеть нам «калик перехожих» не перекинутся с ними добрым словцом. Но памятью мы там еще, и мечтаем о былом, и будущие поколения, будут живы о Белорыбье, поклонению: Китежу, дальним Печорам, промысловым землям и людям суровых Помор Ломоносова, Шергина, - что держали страну до порушения.
Мы будь-то трезвимся уже невосполнимой Матере, крику русской бабки, плачу сгинувшего младенца, падающему Чудову монастырю,  но слаба еще воля к народному объединению, к государственному суду о поругании чести основ русского мира. К возвращению Государственности, разворот ее к кормильцу.

В этом бдении, охранительности русской совести сила и непреходящая ценность Богодухновенных произведений поэта, драматурга, псалмопевца национальной России Ивана Сергеевича Шмелева.
 В самый ответственный перед будущем нации час, в грозный период испытаний, во дни   отстаивания устоев земли родной русскими сынами, понимая, что бой, выбор предстоит важный, переломный, поскольку пылает отчизна, рубежи в огнях, мы не имеем и доли сомнения. И утешится смирением утопающий в раздорах, усталый народ, взбодрит  слабоволие еще самостоящего русского мира вера писателя.
Тщимся, что скрепятся своды побед чтущих в отчизне его Боголюбивые дары.

И Тютчев - учитель снова выручает, а Жуковский щедро делится со Шмелевым данью искусства:

И этот-то души высокий строй,
Создавший жизнь его, проникший лиру,
Как лучший плод, как лучший подвиг свой,
Он завещал взволнованному миру....
Поймет ли мир, оценит ли его?
Достойны ль мы священного залога?
Иль не про нас сказало Божество:
«Лишь сердцем чистые — те узрят Бога!»

В  трудах Шмелева наше отечество нуждается, в устьях, родниках его - живительная сила. Чтения его русской молодежью, духовенством, беседы о Шмелеве - суть к славе доброхотной Руси, к ее солнечному, общежительному возврату. Труды горят светильниками, из под наслоений наносного, льют немеркнущий свет к истинным сокровищам дорогой отчизны, высоким маяком стоят на несокрушимых гранитах, указуя зрячим стезю, подводя нас к сеням благостной Православной Монархии, Христианской верности, народности.
13.IX. 2015 г. – 27. VI. - 2016г.
2-я Седмица по пятидесятнице. Прор. Елисея.(IX в. До Р. Х.) Свт. Мефодия, патриарха Константинопольского (846).
Блгв. кн. Мстислава Храброго, во св. Крещении Георгия, Новгородского (1180). Прп. Мефодия, игумена Пешношского (1392). Прп. Елисея Сумского (XV-XVI). Собор Дивеевских святых.

Крымъ- Москва-Екатеринодаръ



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=67&id=1386http://www.white-guard.ru/go.php?n=67&id=1386http://www.white-guard.ru/go.php?n=67&id=1386http://www.white-guard.ru/go.php?n=67&id=1386http://www.white-guard.ru/go.php?n=67&id=1386http://www.white-guard.ru/go.php?n=67&id=1386