+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

4 мая 2017

Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе» (Приглашение)
5 мая в 10.00 пройдет Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе», разбитом на территории Братского кладбища героев Первой мировой войны.

 
18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 


Воспоминания

<< Вернуться к списку

Б. Литвинов. Агония и смерть Закаспийского фронта. (продолжение 3)

Продолжение 2  >>


62

События потекли очень быстро, как то бывает при начавшейся агонии. Перед 1 декабря давление на разъездах на 10 верст как-то стало ощущаться меньше. Давления в северном направлении сколько-нибудь значительного не обозначалось. Зато на старой тропе от Казанджика за безводным уже солончаковым хребтом стало наблюдаться оживление. По Казановичу было совершенно невозможно предположить, чтобы красные решились сделать 3-дневный обход без воды. Но на деле рискнуть они могли, рисковали же они и раньше, хотя и не так безрассудно. Кажется, 1 декабря пришло донесение, что в 15 верстах от Казанджика по этой самой тропе прошла на юг значительная колонна из артиллерии. И в этот же день аэроплан красных безнаказанно разведал наше расположение по маршруту: Ахча-Куйма, Перевал, Айдын, Мала-Кара и Малый Балхан.
В это же время из Красноводска пришло донесение, что туда пришел второй полк сибиряков с теми же большевистскими настроениями.
Негодование всех бойцов против них и приведшего их генерала Казановича вспыхнуло вновь во всех частях фронта. И я получил доклады, что войска фронта больше уже не допустят Казанджикской Варфоломеевской ночи и просят: 1) немедленно расформировать этих сибиряков и 2) разбить и разоружить их, передав оружие и одежду действительным бойцам – фронту.
Насколько помню, утром 2 декабря я получил еще подтверждение о движении красных по непроходной тропе за Малым Балханом. Это вынудило меня послать существенный мой резерв, могущий передвигаться, - конный отряд туркмена Нияз-Кули – на юг от Айдына, по этой самой тропе, дабы закрыть ее заставой на южной оконечности хребта в 25-30 верстах от меня. Сам же я выслал разведку к 16-ой версте для принятия Айдынского резерва и приказал двум ротам Закаспийского полка на Джебале быть готовыми прийти по этому разъезду.
Вечером 2 декабря я вернулся на Айдын и сделал распорядок на могущую быть неожиданность. Но оставлять все занятое расположение раньше крайней необходимости тоже не хотелось, да и входить, вследствие этого оставления в открытый конфликт с генералом Казановичем было вредно.
3 декабря прошло в таком же положении, то есть в нагребании загадок о движении красных с юга. Но на какой высоте от нас находились их части от Айдына, выяснить не удавалось.
Вследствие всего этого, я к вечеру 3 декабря отдал приказ: Самарину отойти от Ахча-Куйма на перевал, Фоменко - с перевала на Айдын.
Вечером сведений от Нияз-Кули не было никаких. На фронте у Ахча-Куйма бой, пришивают меня к месту. У Клосовского было тихо.
Помолился Святой Варваре, канун которой был, и ждал последней развязки.

63


Ко мне вбежал мой вестовой Иван и доложил: «Красная конница около наших составов и рвут путь в 2 верстах сзади нас за семафором к Красноводску». Я вышел на подножку вагона - действительно, взрывы вдали за семафором… Наскочили с юга из-за Малого Балхана. Нияз-Кули пропал. Ближайших конных отогнали. Но взрывы пути послышались тогда глубже - на 4-ой версте за семафором, значит, красная конница вошла в мой тыл. Я приказал Фоменко немедленно прийти ко мне, так как с юга стала обозначаться уже крупная группа красных с артиллерией. Айдынцам – выдвинуться вперед к югу от Айдына и сдерживать красных, не давая им станций и составов. Самарину – немедленно идти на перевал.
Исполнение последовало так: Самарин донес, что он задерживается, так как втянут в бой, но исполняет; Фоменко немедленно выслал горную батарею, которая через полчаса и прибыла.
Железнодорожная разведка самоотверженно сражалась за тыловой семафор и пулеметами прочищала путь до 2-ой версты, но вследствие больших потерь в людях, вернулась для сдачи раненых.
Но полковник Преслер в Джебеле приказания моего не исполнил, прикрывшись тем, что он – комендант станции этого района, и оставил две мои роты при себе, в обеспечение своей особы. Это имело особо гибельные последствия, так как колонна красных не была перехвачена Преслером и получила возможность обрушиться на батарею и роту Корчинского.
Этими двумя действиями я попадал в окружение.
После часового боя, дождавшись, когда горная батарея доблестного Шувалова стала на открытую позицию у полотна железной дороги и открыла огонь, я вышел, чтобы подтолкнуть резвость боя; при мне, как всегда в таких случаях, был мой штаб – Репников и Игнатьев. Благодаря самопожертвованию Шувалова, нам удалось остановить наступление красных на станцию с юга. Но красная батарея буквально разносила составы. Последовал поединок наших горняшек с их батареей с дистанции 800-900 сажень. Затем прибыл Фоменко со своими передовыми группами. Я приказал ему перейти в контратаку на южную группу красных и взять портившую наших артиллерию.
Стоя на позиции горной батареи, я заметил, что у Фоменко атака развивается туго. Между тем, артиллерия красных буквально прошивала нас очередями на нормальных и низких разрывах. Одно орудие у нас уже пострадало. Зато на западном нашем участке наши цепи перебросили уже на значительное расстояние вперед и к северу от полотна железной дороги.
И, наконец, я получил донесение, что и Самарин смог двинуться к нам. Почему я, успокоенный, что все на месте и все идет в порядке, приказал Фоменко энергично атаковать красных в южном направлении и сдать батарею; сам же направился к нашей западной группе у семафора, где ружейный огонь был ослаблен.
Отойдя от батареи Шувалова сажень на 200 и идя, таким образом, вдоль цепей красных, я был ранен в левую половину груди, непосредственно под сердцем, у меня парализовался позвоночник, я стал, как резиновый.
Тогда я сдал командование войсками генералу Репникову и поставил ему задачу: под прикрытием Фоменко вывести войска из района Ахча-Куйма.
Пройдя кое-как 500-700 шагов, я упал, так как позвоночник и ноги стали совершенными тряпками. Меня подняли 4 офицера на руки и с этой тяжестью двинулись дальше. Фоменко самоотверженно удерживал красных, нападающих на него с юга.
Вскоре меня посадили на появившуюся из-под убитого старую лошаденку, и наш отход на северо-запад к Большому Балхану пошел успешнее. Но лошадь тут же ранили, и пришлось опять начать в час по ложке, мучая друзей и переживая в душе драму, что из-за тебя подвергаются гибели 7-8 самоотверженных людей. К счастью все внимание красных было соответственно обращено на войска, оказывавшие им сопротивление. Бой отошел от нас на юг.
К 4 часам вечера мы доплелись до отрогов Большого Балхана.
В наступивших сумерках сюда же подошла 5-ая рота Закаспийского полка под командованием нового генерала Генерального штаба Верховенского в составе 60-70 человек. Словом, набралось 2 сводных роты, человек в 150, 2 горных пушки и несколько конных – достаточная сила, чтобы предпринять что-либо планомерное… Но не было ни единого сухаря, ни капли воды – за дневной бой все выпили. Хребет с нашей, южной стороны представлял из себя отвесную скалу высотой в 150-300 сажень. И чтобы добраться до этих мест, надо было двигаться по единственной Айдынской тропе, сделав верст 25 тягчайшего перехода по скалам, на авось.
Меня спросили, буду ли я командовать этой группой. Я знаками приказал принять образовавшийся отряд старшему, каковым являлся генерал Верховенский. Я сам лежал на земле с парализованным позвоночником  и сгустком крови в горле, не дававшим мне говорить; но я видел и слышал, что это мое приказание было очень приятно Верховенскому и крайне неприятно всем остальным. Вскоре в темноте, недалеко от меня, стали шептаться по поводу выбора способа действий. Проектов было два: 1) Верховенского – идти по тропе на скалистый хребет, где нужно только перетерпеть 15-20 верст, и будет и вода, и корм, кроме того, и мы выйдем на новый нам левый фланг; однако, для этого надо бросить пушки; 2) отдохнув за 2-3 часа, идти вдоль южной оконечности хребта до створа Бала-Ишем; но это было движение опаснее для нас. Нас будут видеть, и мы должны будем принять бой.
Верховенский настаивал на своем проекте, ручаясь за успех. Я не вмешивался, но был уверен в выполнении только второго, если, конечно, не терять даром времени… Шувалов обратился ко мне за разрешением бросить орудия. Я разрешил. Колонна в полной темноте двинулась по тропе вверх по ущелью на дикий хребет. Меня вели в хвосте колонны, я отставал, ибо не мог без передышки сделать более 20 шагов.
Шепот об измене Верховенского полз от одного к другому. Прошло 2-3 часа тяжелого подъема на хребет; во время этого движения я заметил в одном месте резкую перемену направления с северо-западного на северо-восточное, то есть к большевикам: ясно, что мы свернули на перекрестке двух троп на большевистскую. Я это проверил, но молчал. Вскоре остановились на привал. Легли. Последовало приказание Верховенского отдыхать до рассвета, чтобы не заблудиться. Тогда ко мне последовал уже ряд открытых докладов о готовящейся нам участи быть переданными большевикам и покончить с группой изменников. Чтобы покончить с этим вопросом, я потребовал к себе Верховенского. Но получил доклад, что в черноте ночи он боится не найти меня и только отобьется от своих, а потому не придет.
Офицеры волновались. Я прождал еще час, после чего подозвал Яцко-Словсквского и продиктовал ему, что, почувствовав себя лучше, я могу принять сам начальствование над нашей группой, а потому приказываю всем частям в том порядке, как стоим, вернуться на исходное положение к брошенным орудиям и следовать по скалам южного края Большого Балхана, параллельно полотна железной дороги на Нефтедаг.
Все сразу поуспокоились. Двинулись назад; я открывал движение. Один сгусток крови выскочил у меня из гортани, и я почувствовал возможность двигаться и произносить короткие фразы. Шел я, опираясь на кого-либо.
Двинулись все, кроме Верховенского и его роты. Тот, получив мое приказание, в темноте процедил что-то такое, что еще дальше отодвинулся от меня и порвал связь, прислав, однако, доклад, что люди так утомлены, что двигаться не могут, пока не отдохнут. Я приказал его не трогать, но принял меры предосторожности, чтобы он не смог через наши головы дать знать красным о происшедшем раньше, нежели мы отойдем. Была полная ночь, когда мы тронулись обратно. Всех волновал вопрос, свободен ли выход из ущелья или красные закупорили нам его. Шли часа три…



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1329http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1329http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1329http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1329http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1329http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1329