+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 
7 сентября 2015

5 сентября в Храме Всех Святых на Соколе и Братском кладбище помянут погибших от "красного террора", возложат цветы к расстрельному рву
 


Воспоминания

<< Вернуться к списку

Б. Литвинов. Агония и смерть Закаспийского фронта (продолжение 2)

Продолжение 1 >>

60

 
К 4 часам утра 23-го я с «Корниловым» подошел на 2 версты к Казанджику. Шрапнели густо рвались над городом. Сильная группа красных не позволяла нам подойти к составам ближе… Наступила темнота. Около 6 часов вечера прибыл генерал Казанович, приведя за собой свой резерв - сотню чеченцев и сотню осетин.
Около 7 часов вечера противник проявил намерение меня атаковать и выдвинул вперед составы и двинул группы справа и слева от полотна. Принимать ночной бой в такой обстановке мне не улыбалось; отходить от Казанджика я тоже не мог. Почему я разобрал впереди себя путь на 10-15 звеньев и выкинул влево и вправо цепи чеченцев и осетин, а своих 40 туркестанцев выбросил на полверсты в тыл противника. В эти минуты меня озадачивала масса красной конницы, которая была у меня слева и справа в тылу. И я по телефону приказал Игнатьеву использовать дивизион Балим-Клосовского.
Ночь на 24 ноября мы провели не смыкая глаз, в мелких передовых столкновениях. Противник проявлял слабые признаки жизни. В Казанджике было тихо.
В этот день мы должны были установить наличие полной пустоты на месте былых Туркестанских и Закаспийских групп. И, действительно, прибывшие одиночные спасшиеся люди показывают, что к нашим уже мертвым бронепоездам красные подходили целый день 24 ноября. Самарин и Фоменко исчезли бесследно. Однако, этот день дал многое. Я организовал оборону на Ахча-Куйма, привлекал на нее все, что мог наскрести; и окончательно устроил разъезд 10-ой версты как передовой пункт, а разрушенную будку – как охранение.
Я мог уже бодро ожидать известий о Самарине и Фоменко, без которых я твердо решил не уходить с 10-ой версты, несмотря ни на что.
Весь день 24-го я ждал вестей из-за Казанджика. Но ответа не было. Ночь на 25-ое прошла в жидких столкновениях. Получалось впечатление нравственной победы над красными, растерявшимся даже при своем успехе. И это было действительно так…
25-го утром было то же: 10-ая верста и Ахча-Куйма были готовы к отходу и могли кусаться. Не было только воздушной разведки, так как Морозов чинил свои исковерканные аэропланы. Конницу свою для глубокой разведки посылать я не рисковал как по малочисленности, так и по плохому состоянию конского состава и бескормицы.
Ночь на 26-ое прошла уже беспокойно. Меня обнюхивали. Я упорно стоял. И вот, наконец, утром 26-го, в ясный день, ко мне на 10-ую версту пришли несколько туркмен от Самарина. Радости с обеих сторон не было конца. Мы нашли друг друга.
26-го и ночь 27-го по выставленным маякам по низине между оконечностью хребта тянулись группы наших изнуренных, полуживых героев, но с горящими глазами, тащивших пулеметы, ружья, патроны. Многие падали по пути. Вся моя ночная конница на виду у противника была рассыпана на 10 верст пространства и подбирала уже не могущих встать. Бросали им во фляжках воду, чай. Оба оставшихся броневика стояли, готовые к действию на случай атаки красных. Многие бредили на ходу, галлюцинировали. Кое-кто умирал.
Утром 27 ноября противник начал сильно давить на передовой тропе. И я принял бой, кончившийся вничью.
Когда все поугомонилось, я счел необходимым объясниться с генералом Казановичем, ибо я получил ряд документов по поводу подчинения.
Поэтому я, взяв начальника штаба и начальника бригады полковников Фоменко и Самарина, явился к Казановичу в вагон и вынужден был поставить вопрос прямо: если генерал Казанович сознает свою вину в произошедшем и если он не будет в будещем повторять ошибок или же если сам примет фронт, или не будет вмешиваться в распоряжения мои и моих подчиненных, то совместная работа в будущем возможна. Генерал Казанович с полным благородством ответил приблизительно так: «Несчастье так велико, что разбираться в виновности кого-либо несвоевременно, он признает себя виновным во многих совершенных им ошибках и обещает их больше не повторять, но, кажется и у вас, - он обратился к моему начальнику штаба, - связь была слабовата».
Это последнее все-таки смягчило отношения между генералом Казановичем и фронтом. Мы все принялись дружно снова за горячую работу.
Казанджикский бой стоил красным громадных потерь, и, дав им Казанджик, как я говорил выше, не дал им такой победы, на которую они рассчитывали.
Они готовились разгромить одним, действительно сокрушительным ударом весь наш фронт. Для этого они сосредоточили подавляющие лучшие свои силы.
С другой стороны, мы, не упав, а возрастив еще более в смелости духа и уступив ничтожное количество территории. Но материально мы потеряли очень много: 60% состава фронта и 2/3 технических средств. Это, конечно, был разгром, и забывать его не приходилось. И, разумеется, мечтать о том, чтобы дать немедленно новый решительный отпор ничтожными средствами, могли, конечно, все честные и убежденные чины фронта, но не их главный начальник, ни я. Ибо на мне лежала общая обязанность путем холодного расчета довести дело до благоприятного конца, не увлекаясь чувством.

 

61

Эту задачу я представлял себе так. Подкрепления с другого берега Каспия оказались нам врагами. Значит, надо рассчитывать пока только на свои силы.
Наши силы были: 1) войска фронта; 2) технические достижения, хотя и на 2/3 нами потерянные; 3) Каспийский фронт, на деле доказавший свои высокие качества и еще не использованный нами как следует; 4) Уральские казаки; 5) пространство. Это пустыня с железной дорогой. И вот она была нашей союзницей и врагом для красных: она давала нам возможность маневрировать, увертываясь от сильных ударов, а при удаче обрекала красных на голодную смерть.
Отходя, мы опирались на Михайловский залив с юга и на уральцев, подходивших с севера. Красные же втягивались кишкой, изнуряя своих пока сытых коней бескормицей. Такой полосы я имел минимум 100 верст. И, кроме того, это давало мне еще 3 месяца времени. За это время все добровольческие «сибиряки» и «николаевские» кавалеристы были бы уже в Красноводске.
Поэтому я решил, раз генерал Казанович сознал свои ошибки и вмешиваться в мои распоряжения не будет, то надо не принимать решительного боя и изнурять противника короткими боями, увертываясь от угрозы быть обойденными или раздавленными. До лучшего времени.
Помятуя, что у красных 3-4 тысячи прекрасной конницы, а у меня 300-400 всадников на слабых лошадях, я немедленно принял вновь глубокое расположение на Ахча-Куйма.
Положение стало опять как будто бы устойчивым, поскольку красные не предпримут возможного для них и невозможного для нас глубокого обхода с севера или с юга.
Вскоре ко мне прибыл генерал Репников, кубанский казак, скромный и разумный солдат. Присмотревшись к нему, я назначил его своим заместителем, чтобы он был при мне.
К 8 декабря все «силы» наши состояли из: 1) группы Самарина около 800 человек плюс транспортер и батарея; 2) группы Фоменко – около 800 человек плюс батарея и наскоро устроенная разведка; 3) резерва Репникова (1 сборная рота); 4) группы Клосовского в 250 сабель; 5) группы Бахча-Имень-Корчинского.
У противника насчитывалось со вновь пришедшими не менее 4-6 полков конницы и 6-7 полков пехоты полного состава.
Не помню, которого числа, кажется, 30 ноября, приехал генерал Казанович и пожелал видеть позиции на Ахча-Куйма. Здесь генерал Казанович сказал мне, что он ждет наступления красных слева, то есть с севера, почему все внимание свое он обращает на север. Возражения были невозможны. Я понял, что наступает гибель… Уйти я не мог, ибо этим я бросал на гибель тех, кого привел сюда, и бросал свой родной край. Поэтому мне оставалось только исполнить до конца простой солдатский долг.
Когда Казанович уехал, я отдал свои распоряжения, сводящиеся к: 1) усилению разведки долины между хребтами Копет-даг и Малый Банхан (к югу от Казанджика и 10-ой версты); 2) закреплению за нами перечисленных выше районов и 3) оповещению генерала Деникина о том, что я вынужден, ради спасения положения и оставшихся бойцов, не исполнять этого нового приказа генерала Казановича, как ошибочного, абсурдного по обстановке, а потому незаконного…



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1327http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1327http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1327http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1327http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1327http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1327