+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

4 мая 2017

Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе» (Приглашение)
5 мая в 10.00 пройдет Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе», разбитом на территории Братского кладбища героев Первой мировой войны.

 
18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 


Воспоминания

<< Вернуться к списку

Б. Литвинов Агония и смерть Закаспийского фронта (начало)

В этом разделе заключается подробное описание боев под Казанджиком (23-27 ноября 1919 года) и Айдином (4-6 декабря 1919 года)  взаимоотношения войск и генерала Казановича друг с другом.
В описании имеется много повторений того, что изложено в предшествовавших главах «Белого Туркестана». Эти места не выброшены мною потому, что в них все же есть крупинки того, что недосказано в «Белом Туркестане». Почему я их и не выпустил.
Пусть читатель не посетует на меня за то, что я противник А.И. Деникина и Добровольческого движения. Я – противник легкомысленного отношения к пролитию крови подчиненных и произвольным действиям по адресу доверившего нам свою судьбу народа, ну, и, конечно, враг грабежей и партизанщины.


Б. Литвинов

 

54

Закаспийский белый фронт организовывался сам собой, с начала 1918 года. Так или иначе, но своими силами, отбил у большевиков всю Закаспийскую область, каковую продержал в своих руках весь 1918 год, нанеся германо-мадьяро-большевикам головокружительный удар (Каахка, Душак, Кизил-Арват и др.). Военное руководство вручил своим известным краю начальникам, и эти начальники так или иначе усиленно, хотя и не крича, исполнили возложенную на них краем задачу. Это была эпоха руководительства войсками Закаспия начальниками из коренных туркестанцев и выдвинутыми событиями из войсковой туркестанской массы талантами.
В середине 1918 года там стала ощущаться потребность в новых пополнениях войсками и средствами, ибо война стала выливаться в форму регулярной кампании с совершенно устойчивым фронтом и с регулярными войсковыми частями. Таким образом, наступил переломный момент. Почему в первых числах августа 1918 года из Закаспия прибыл в Моздок, на Терек военный министр Закаспия в сопровождении полковника Германа и предъявил мне требование – прибыть на Закаспийский фронт для руководства там операциями. Требование это мне было предъявлено как знающему край с 1893 года, а потому обязанному и по дисциплине, и по смыслу всей прежней моей деятельности отдать все свои силы, прежде всего, краю.
Я подчинился, но в силу обстановки выставил требования и со своей стороны. А именно:
1. Я восстанавливаю только постоянные Туркестанские войсковые части, именно 2-ой Туркестанский армейский корпус, и никаких новых революционных войсковых организаций, кроме уже создавшихся до меня, не допускаю.
2. Я имею права начальника отдельной дивизии (не корпуса) и ни при какой обстановке их не утрачиваю, то есть права и обязанности по моей прежней должности на Кавказском фронте. Фиксировал же это потому, что в силу разных враждебных течений перед и после революции не было осуществлено мое производство в генерал-лейтенанты по ордену Георгия за боевые отличия на фронте. И я пока оставался полковником, едва ли не самым старым в Европе, на посту генерал-лейтенанта. Для знавших меня лично это было все равно, но на стороне это было, конечно, вредно для дела.
3. Я подчиняюсь только одному законному моему начальнику Командиру 2-ой Туркестанской армии генерал-лейтенанту Савицкому, и больше никому. Никакой промежуточной инстанции между нами не допускается. Никаких изменений и реорганизаций в будущем тоже не должно быть.
4. На этих условиях я принимаю на себя командование войсками фронта Закаспийского края, включая в них и формирование так называемого Литвиновского отряда (кадры 2-го Туркестанского армейского корпуса).
5. Но так как я исполняю на Северном Кавказе поручения тоже моего законного начальства и бросить Терек по совести я не мог, то некоторое самое острое время я остаюсь на Тереке в Кутаиси, а моим заместителем в Закаспии должен быть известный мне полковник Герман. При этом, однако, до моего прибытия в Закаспий надлежит воздерживаться от активных операций в крупном масштабе, а ограничиваться закреплением захваченного.
Генерал Савицкий эти условия принял и уехал вместе с полковником Германом обратно в Закаспий (конец августа 1918 года).
Таким образом, для Закаспия начался с сентября 1918 года период передышки от крупных боевых действий, переустройства и самоукрепления до прибытия меня с новыми частями.
Однако, в декабре 1918 года, не дождавшись меня, занятого боевыми действиями на Тереке и в Кубани, генерал Савицкий вновь прибывает на Кавказ, где соединяется окончательно со мной и бьет челом генералу Деникину всю Закаспийскую область в надежде получить этим подчинением те средства борьбы, которые были насущно необходимы.
Таким образом, наступает третий период, решительно изменивший всю обстановку в крае, период подчинения Югу России, так называемый «деникинский».
К несчастью, это подчинение генералу Деникину для области дало только минусы, ибо отняло у области часть ее сил и самостоятельности, не дав ей того, что было условлено. Так, приняв меня и генерала Савицкого, генерал Деникин обещал нам исполнить все наши справедливые просьбы. Сделано же было диаметрально противоположное, именно: получив от меня даром 4 армейских отряда, сформированных на туркестанские и личные средства, генерал Деникин должен был взамен них отдать мне туркестанцев, дравшихся у него. Кончилось же тем, что приведенные мною части были переименованы в Терский офицерский полк и Терскую офицерскую батарею, то есть полки 21-ой пехотной дивизии, а взамен их мне дано всего 7 человек. Генералу же Савицкому, подтвердив его право на командование Закаспийским фронтом, генерал Деникин, говоря обывательски, подложил патрон, секретно от него послав туда с нами же генерала Эрдели и состоявшего при нем произведенного кем-то в генералы молодого генерала Лазарева (теперь у большевиков), в качестве предтечи. Генерал Эрдели до Закаспия не доехал, а генерал Лазарев доехал и остался там, и пока генерала Савицкого убаюкивали ласковыми словами, а я набирал новые рати взамен отобранных у меня Деникиным, Лазарев именем Деникина начал вводить в Закаспии заведомо порочный большевистский опыт. Для этого у него был так называемый Дагестанский дивизион с ротмистром Тутушевым, бывшим начальником Красного Дагестана во главе.
Этот период был периодом внутренних осложнений в Закаспии без ведома головы – генерала Савицкого. Он закончился тем, что вопреки моему с генералом Савицким уговору, войска Закаспийского фронта, не дождавшись меня, перешли в общее наступление в апреле 1919 года в районе Байрам-Али и… были наголову разбиты. Главные виновники этой мерзости, как всегда, остались в стороне, а честный человек, герой, полковник Герман, командовавший вместо меня группой фронта, был убит. Это поражение отдало большевикам не только житницу края, снабжавшую область чем только можно подумать, не только крепости Кушку и Серак, не только свело к нулю военную мощь края, но и поселило в войсках и населении мысль об ошибочности подчинения Добрармии. Пока не было Добрармии, было все хорошо; пришла Добрармия в лице Лазарева и его грабителей – пошли неудачи. Потерялся и авторитет генерала Савицкого. Нужно уже было думать не о том, чтобы планомерно продвинуться вплотную к Бухаре и войти с ней в союз, а о том, как бы удержать за собой Каахку.
Вследствие этого началось вызывание пакетами части моей группы раньше ее полного сформирования и т.д. И, наконец, по телеграфу был вызван и я, с требованием бросить все и прибыть спасать положение.
Начался новый период – стремление остановить почти голыми руками врага-победителя.
В силу этого 12 мая 1919 года я с неготовыми моими группами двинулся из Владикавказа в Закаспий и 24-го участвовал в неудачном бою на Теджене.
Здесь, проезжая через Петровск, я получил от генерала  Пржевальского, бывшего моего командира корпуса, поручение передать генералу Савицкому от имени его, Пржевальского, совет, чтобы возможно скорей избавился бы от генерала Лазарева, как вреднейшего и опаснейшего человека. Я и сам уже имел сведения, что Лазарев играет в руку врагам и окружил себя настоящими большевиками (Тутшев, Хопенко, он же «Ванька Золотой Зуб»). Это поручение я передал генералу Савицкому на вокзале в Асхабаде, на что получил ответ: «Да, я знаю. Но я не могу его отпустить до тех пор, пока он не отдал еще отчета в полученных им деньгах (6 или 10 миллионов)».
И вот начался новый период жизни фронта Закаспия, когда явный, признанный всеми вредным, почти большевиком, генерал Лазарев, носивший высокое звание посланца самого Деникина, поэтому неуязвимый, внедряется в высшее военное управление края. Впоследствии он достиг того, что генерал Савицкий сменяется Деникиным, а он, Лазарев, становится временно командующим в крае и пользуется, по-видимому, неограниченным доверием в Штабе Деникина.
Прибыв в край под Теджен, я, однако, не получил в командование войска фронта, а вопреки договора, был отдан в подчинение, как простой начальник дивизиона, к туркмену Ураз-Сердару, а этот последний уже отдал меня в подчинение бывшему у меня в дивизии начальнику разведческой команды штаба – капитану Мальчуковскому. Тут я уже запротестовал.
Бой был проигран. Тедженский округ потерян. Войска в беспорядке отошли, военачальники по очереди уехали в тыл, и, таким образом, я был постепенно возведен в звание командующего разбитым фронтом. Войска удалось остановить на линии ст. Такыр, то есть в 14 верстах от места катастрофы. Когда же порядок был мною восстановлен, то приказом генерала Савицкого в должность эту вступил… генерал Лазарев, а я передан в подчинение таковому. Я не протестовал.
Таким образом, настал новый период борьбы в Закаспии, когда войсками фронта против большевиков командовал большевик, генерал, имевший в своем распоряжении орган контрразведки во главе с большевиком Хопенкой (потом повешен в Екатеринодаре) и охраной в лице большевистского дагестанского дивизиона (Тутушев). А на мои запросы по этому поводу генерал Савицкий или отмалчивался, или говорил: «Что поделаешь, ничего нельзя сделать». Этот период знаменит тем, что при всяких предстоящих операциях на совещаниях (генерал Савицкий, Лазарев, я и начальник штаба генерала Савицкого) старших начальников равно выявляет диаметрально противоположные стороны: генерал Лазарев, говоривший, что нет никакой надежды на успешность сопротивления, и поэтому требовавший отхода, и я, говоривший, что я не вижу достойного противника и мне стыдно отступать перед пустым местом. Эти совещания всегда кончались приказом Савицкого отступать – побеждал Лазарев. Совершенно несомненно, что борющимися сторонами были Лазарев и я. В такой обстановке протекали крупные операции: Душак – полупобеда, Каахка – наш разгром, Асхабад – отдача большевикам столицы края, Бахарден – уход из культурного и богатого района, то есть события перед увольнением с поста командующего генерала Савицкого. Но как только ушел генерал Савицкий и вместо него стал временно командующим Лазарев, так поражения прекратились. Цель была достигнута. Лазарев стал главой белого Туркестана, а я, его враг, - командующим войсками фронта.
Как ни смешно, а это время, с середины июля по середину ноября 1919 года, было самым удачным периодом борьбы против большевиков. За это время большевикам были нанесены поражения под Бахарденом и Кара-Кала; совершен полный их разгром под Кадем, причем Лазарев, прибывший ко мне в Кодж, после этого боя, сам предложил мне перейти в общее наступление до Асхабада. Но я не пошел: как я пойду вперед на 200 верст, когда центр не дает мне ни одного рубля и ни одной роты, а мой главный начальник – большевик, и его конница – большевики, и мой тыл не в моих руках. Тот настаивать не решился, и дело пошло отлично. Мы стали вдруг «друзьями» - только что следили друг за другом. Кампания протекала в формах настоящей, а не гражданской декоративно-подвижной войны. Фронт с обеих сторон был настоящим. Один только Кизил-Арватский район и фронт Кизил-Арват – Кара-кала удерживали наши, путем постоянных боев два месяца. Он оставлен был планомерно, не торопясь, тогда, когда получено было категорическое приказание не рисковать войсками ради этого фронта. Отошли только на 14 верст, измотав противника непрерывными боями, и опять остановились на целый месяц. Затем оставили Дженахар, снова его взяли, когда то было надо, и снова его отдали, когда нужда в этом прошла.
Словом, смешно, но с честным туркестанцем, милейшим генералом Савицким, приведшим в край Добрармию, были только неудачи; а с пришедшим из Добрармии большевиком Лазаревым, человеком чуждым краю, - наоборот, успех.
Поэтому генерал Лазарев мог говорить, что он пошел бы и вперед после Коджа, да вот Литвинов, туркестанец, не пускает, боится. Да, скажу я, боялся, - но кого и чего?
Что может быть ужаснее гражданской войны, да еще в крае, тобою же устроенном, в твоем крае, в твоем городе, между твоими друзьями и соседями.
Едва дело наладилось, и Лазарев стал подзуживать, что, пожалуй, ему недурно быть и белым генералом, раз все идет недурно, как на вакантный пост командующего войсками Деникин прислал генерала Боровского. Последовали новые ненужные потрясения. Этот последний, однако, пробыл в крае всего лишь несколько часов и уехал обратно к пущей радости Лазарева, да и нашей. Этим положение Лазарева упрочилось окончательно.
Уж лучше умный большевик Лазарев, нежели опять новый Быховский сатрап.
55.
Итак, повторяю, что по моему убеждению, наличие Лазарева при создавшейся обстановке на посту главного начальника края, для боевых операций и для края было полезнее, нежели пребывание на нем благороднейшего и глубокоуважаемого моего друга и начальника И.В. Савицкого. И оно, разумеется, было неизмеримо плодотворнее всякой присылки Деникиным других лиц на этот пост, начиная с самого кратковременного из всех начальников, генерала Боровского, пробывшего на фронте всего 6 часов и затем куда-то бесследно исчезнувшего для Туркестана.
Коджинский бой, по-видимому, всколыхнул в деникинском окружении надежду на возможность благоприятного разрешения большой задачи в нашем направлении, так как с этих пор нам посыпалось крупное подкрепление, до прибытия которого я должен был удерживать линию фронта Кара-Кала.
Рядом тяжелых боев я удерживал это положение два месяца, а помощи не получал. Не буду описывать даже вкратце тех операций, которые были проведены за этот промежуток времени в полосе всего 20 верст. Упомяну лишь, что в начале октября, обойденный справа и в том самом Кизил-Арвате, я в силу общей задачи, уклонился от решительного поединка с риском потерять и район, и войска, и, не отрываясь от противника, отошел на две версты западнее Кизил-Арвата на линию Дженакира. Здесь вновь закрепился на две недели. И только здесь, наконец, получил первые конкретные сведения о присылке нам крупных войсковых групп для общего перехода к решительным активным действиям.
Лазаревым и мною был выработан план подхода и развертывания этих частей, в силу которого я признал необходимым несколько больше оторваться от противника, превосходившего тогда нас конницей, дабы сделать это не под ударами столкновений передовых частей, а спокойнее. Да и топография местности указывала на то же. Почему я отошел еще на 15-17 верст назад (западнее) на линию станции Искандер, порвав железнодорожный путь на двое суток починки.
Здесь я принял более глубокое расположение и в течение полутора месяцев рядом крупных и мелких столкновений и частичных переходов в наступление (Дженахир, Тумановское, Кара-Кала и др.), удерживал противника, приковывая его к месту.
Но скрывать до бесконечности свои намерения, конечно, было невозможно. И вскоре стало очевидно, что красные догадались о причинах такого нашего поведения. Вопрос стал определенно: кто кого опередит.
Так как красные к тому времени уже окончательно реорганизовали войска Оренбургского фронта (15-20 казачьих полков) и значительную их часть перевели в Туркестан, а Пятигорск только раскачивался, отряды же генерала Попова, предназначенные, по слухам, для меня, погибли в Дагестане, то красные имели в этой игре много ходов вперед.

56

Как мы, так и красные, встали на железной дороге. У красных было подавляющее преимущество в войсках, особенно же в коннице (в 6-10 раз); у нас – в технике (бронепоезда). Почему оба чутко охраняли железную дорогу, но действовали различно: они совершали глубокие обходы и били нас по нашим тыловым точкам и железной дороге, а мы пробивали их фронт штыковыми ударами в железнодорожные точки и сбрасывали их в степь или в горы, где они гибли. До принятия мною фронта, Савицкий, Лазарев и другие принимали в боях скученное расположение, жались к железнодорожным станциям (бронепоездам), почему и бывали окружены накоротке и гибли. Я – наоборот, занимал глубокое групповое расположение (30-40 верст в глубину при бронепоездах), а потому бил красных (Бахарден, Душак, Кодж, Дженахир и др.) или успешно уклонялся от гибели, выскакивая из окружения. Почему здесь (в данном случае) я, в ожидании подхода войск и перехода в наступление, сам не предпринимал активных действий. Занял глубокое групповое расположение: Искандер (15-верстный перерыв), Узун-Су (17 верст), Казанджик (14 верст), Ахча-Куйма. Позиция на случай нежелательного для меня боя, была Узун-Су, или Казанджик, или Ахча-Куйма, или общий фронт на север или на юг. Позиция Искандер исключалась как совершенно невыгодная. Держалась же она только как дающая покой для предстоящего развертывания и время для проверки действий противника.
Мое прифронтовое генерал-губернаторство шло вглубь страны на 110-120 верст. Около 10 ноября я получил от Лазарева конкретные указания о подходе ко мне Сибирской дивизии генерала Бурновича (20 тысяч человек), артиллерии и новых конных частей – чеченских, кабардинских, ингушских – и конного отряда генерала Николаева («Красивого»), а также указание воздерживаться от активных действий, что было мною давно уже исполнено. Это было как раз после Дженахира, 2-4 ноября.
Силы фронта к этому времени состояли из Сводного Туркестанского стрелкового полка (около 1100 человек), Сводного Закаспийского полка (1200 человек), 1 роты бойскаутов Асхабада, 1 конного Туркменского полка (500 человек), 1 конно-партизанской дивизии (3 эскадрона полковника Зимина), 1 конного дагестанского дивизиона (2 эскадрона Тугушева), 1 конного отряда туркмен Непез-Кули (100 человек), 1 конного отряда Рогожина (100 человек), 2 легких, 1 тяжелой, 1 горной и 1 гаубичной батарей (8 легких, 4 горных, 4 гаубичных и 2 тяжелых 5-дюймовых орудий), 6 бронепоездов, отлично оборудованных и вооруженных, с прекрасным экипажем («Корнилов», «Партизан», «Гроза», «Дозорный», «Три мушкетера» с морскими пушками и «Разведка»), сведенных в 2 дивизиона, полурот и команд запасного батальона в Красноводске. Кроме того, в Пятигорске был запасной туркестанский полк, который генерал Эрдели никак не хотел выпустить от себя в Закаспий. И, кроме того, были остатки конного отряда в районе западнее Кара-Кала (70 верст на юг), имевшего особую задачу защиты пути на Асхабад и с целью прикрытия формирований туркмен.
Вся перечисленная выше масса, кроме этапных и запасных частей, была расположена в одной группе под личным моим начальством в районе Искандер – Уруз-Су – Казанджик фронтом на восток. За полтора года непрерывных боев войска, конечно, были утомлены и совершенно раздеты, но не имели среди себя негодного или сомнительного элемента, они были в боевом отношении отличны, и если бы не слабая военная подготовка Туркменских частей, то их также можно было бы считать прекрасными (кроме дагестанцев). Почему наличие противника, в 2½ раза сильнейшего, нас не беспокоило. Перебежчиков от нас за полтора года почти не было.
Материальная часть артиллерии, благодаря великолепной работе начальника артиллерии генерала Дмитриева, была в удовлетворительном состоянии. Но конский состав конных частей едва существовал из-за отсутствия фуража (потеря культурных районов).
Личный командный состав был идеальный – настоящие боевые туркестанские офицеры, стяжавшие себе славу еще в Великую войну, только несколько новых для края лиц, как полковник Евтушевский и др. Все слабое и посредственное было постепенно отправлено из края на «тот берег Каспия».
Вот почему, между прочим, всякое новое лицо, прибывавшее на фронт с «того берега», мало удовлетворяло требованиям закаспийских офицеров. Вообще в Закаспии на пост Главного начальника ждали только трех человек: Куропаткина – он был у большевиков; Леша – тот был где-то в Добрармии; и Путищева – этот с самого начала революции ушел от всякой деятельности. А все остальные для Закаспия были, конечно, слабы и несерьезны. И до слез было обидно, что генерал Савицкий не оправдал надежд только по безграничной мягкости своего характера.
Войска главной группы были разбиты на 4 группы: Искандер - полковник Фоменко (Закаспийский полк, 2 броневика и конница с 2 батареями); Узун-Су – полковник Самарин (Туркестанский полк, 2 броневика с 2 батареями и конница); Казанджик – резерв (2 роты рабочих, 1 рота афганцев, 1 рота бойскаутов, мой штаб, авиация, 2 броневика, конница); и Ахча-Кушма – конный отряд Нияз-Кули. Кроме того, в тылу на станции Бала-Шием – гаубичная батарея, приводившая себя в порядок. И, наконец, на станции Джебек – маршевый батальон моих частей.
Я ставил им задачей: удерживаясь от активных действий до подхода ожидаемых подкреплений, удерживать занятое расположение, оберегая Казанджик как большое депо. Для чего Искандер – передовой отряд; главная позиция – Узун-Су или Казанджик в случае особого превосходства в силах противника и особенно его конницы; и Ахча-Кушма как тыловая позиция, могущая прикрывать все. Только такое широкое маневрирование и глубокое расположение войск, как показывает опыт, могло дать успех в бою против подавляющих сил красных, мастерски совершавших глубокий обход группами по 10-15 тысяч человек.
В течение следующих 5 месяцев мне удалось нанести красным ряд поражений и увернуться от их весьма толковых ударов, в свою очередь. Почему в войсках фронта покоилась твердая уверенность в успешности как всей борьбы, так и предстоящего решительного столкновения на позициях Узун-Су – Казанджик.
Вот в такие чрезвычайной важности дни и минуты стали появляться беспокойные признаки из нашего тыла, они состояли в следующем.
Как это непреложно известно, конница всегда жалуется на утомление коней, артиллерия требует починки своей материальной части, а авиа- и тех. части требуют ремонта и т.д., лишь бы пожить, хоть временно, не в окопах. И начальнику предстояло много борьбы, чтобы легко, но твердо отклонять доклады о необходимости отдыха, ремонта и т.д. Отдых в таких случаях нужен всем, но только не настоящим бойцам – пехоте.
Положение на фронте было слишком прочно. И вот желание поправить свою материальную часть непременно в тылу (а для этого у меня на фронте были великолепные подвижные мастерские) и желание ослабить фронт и тыл со стороны внутренних врагов – все это соединялось вместе и шло на меня общим походом.
Все это я отклонил. Лазарев это узнал. И вот с его стороны последовал ряд мер, ослаблявших фронт и меня и усиливавших его. Конечно, висел в воздухе и другой вопрос: всякий успех усиливал меня; так, как же давать мне усиливаться еще и войсками Добрармии, вызываемыми Лазаревым для «его» усиления. Поэтому он объявил, что настало такое благополучие в Закаспии, что наступила возможность отзывать части в глубокий тыл для отдыха. Так он отобрал у меня свой дагестанский дивизион и расположил его в Красноводске. За ним полковник Клосовский, хороший человек, бросился просить меня за свой дивизион о том же. Я отказал. Тогда обратились за помощью к Лазареву. Тот с радостью повелел. Я был вынужден уступить и отправить их на отдых в Молла-Кара.
Как будто чья-то рука стала вбивать осиновый кол между мною и моею конницей.
Лазарев стал задерживать маршевые команды выздоравливавших моих раненых и больных, лечившихся в госпиталях Красноводска и Молла-Кара. И стал формировать из них тыловые этапные отряды и т.д. Я ответил на это устройством госпиталей в полосе моего «генерал-губернаторства», но все-таки многих бойцов потеряли. Наконец, к середине ноября, и артиллерия заявила о необходимости поправок в пушках. Я починил их в подвижных мастерских. Но узнал это Лазарев и приказал мне отправить в Красноводск «для починки» все горные мои пушки. Горная батарея закрепила мой правый фланг в хребте Копет-Даг и в песках. Почему я отказал. Мне стали угрожать. Я вновь отказал. Мне сказали, что если я не исполню этого приказания, то Лазарев даст телеграмму Деникину о моем неповиновении. Дабы не делать эту обстановку достоянием фронта, я наполовину уступил: отдал приказание отправить к Лазареву одну батарею, но сам решил послать верного человека к Деникину открыть ему глаза.
В это время генерал Деникин и подписал приказ о назначении «КомВЗО» (Командующего Войсками Закаспийской области) генерал-лейтенанта генерального штаба Казановича, человека, совершенно неизвестного краю, если не считать его деятельности как младшего офицера. Офицерский состав фронта принял это назначение отрицательно. Генералу Казановичу, отдавая должное его рыцарской честности и безусловной храбрости, ставили в вину какие-то его операционные неудачи в 1918 году и якобы приверженность к вину и наркотикам.



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1323http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1323http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1323http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1323http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1323http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1323