+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 
7 сентября 2015

5 сентября в Храме Всех Святых на Соколе и Братском кладбище помянут погибших от "красного террора", возложат цветы к расстрельному рву
 


Воспоминания

<< Вернуться к списку

Б.Н. Литвинов. Белый Туркестан (продолжение 14)

Продолжение 13 >>

35. Уход генерала Савицкого и «заговор»

Около двадцатых чисел июля приехал ко мне генерал Савицкий и в разговоре упомянул, что его отношения с генералом Деникиным становятся все сложнее. Оттуда требуют ареста ни в чем не повинных людей, членов бывшего Закаспийского правительства – Зимина, Крутеня, Фунтикова, Акимова. Он спросил моего мнения. Я ответил, что это безнравственно, ибо эти люди в свое время вынесли на своих плечах всю тяжесть начала борьбы, сами просились в подчинение Добрармии, а Фунтиков крайне необходим теперь. Я высказал свое убеждение, что это интриги Лазарева и продолжение его «переворота» Дружкинского периода… И я тут же посоветовал, зачем Его Превосходительство не покончил с этим бандитом Лазаревым. Генерал ответил мне, что-то вроде того, что теперь уже поздно.
В свою очередь я доложил ему имеющиеся у меня сведения о том, что в Красноводске готовится со стороны гражданского помощника генерала Савицкого настоящий заговор, имеющий целью арестовать генерала при помощи Отряда особого назначения, отправить, куда они захотят, а на место него стать действительному статскому советнику Джунковскому. Генерал Савицкий подтвердил мне все эти слухи, сказав, что он знает о намерениях некоторых лиц.
- Ваше Превосходительство, разрешите мне приехать к Вам в ставку с одним батальоном моих стрелков, - попросил я его и добавил свое сетование, почему генерал не послушался меня в Асхабаде, когда я предлагал ему устроить там «опору власти».
Генерал смутился, признал свою ошибку, а на мое предложение прибыть в Красноводск с батальоном, чтобы арестовать заговорщиков, сказал: «Нет, пока не надо. А когда будет надо, я вам протелеграфирую».
Мы расстались.
24 июля я получил от генерала Савицкого внеочередную телеграмму, вызывающую меня к нему в Красноводск, но «непременно без войск».
Я сел в товарный вагон, захватив с собой только 7 человек с Садовским и Соломиным во главе и помчался на «разведке», то есть на легко блиндированном паровозе. В Красноводске был мой запасной батальон полковника Юлинца.
Утром 25-го я был уже в Красноводске. Пробираясь между составов на мол, где стоял поезд и вагон литеры «Е» генерала Савицкого, я увидел два или три состава с открытыми дверьми товарных вагонов, откуда выглядывали воинские чины; офицеры весело приветствовали меня с прибытием; я так же весело им отвечал. Около ходили какие-то часовые.
Я явился генералу в его вагон. Генерал был весел.
- Видели? - улыбаясь, спросил он меня.
- Что, Ваше Превосходительство? – недоумевающее спросил его и я.- Да арестованный мною весь Отряд особого назначения!
- Так это они сидят в вагонах, «на пчельнике», - догадался я и доложил генералу, что видел.
Генерал Савицкий мне рассказал, что, узнав об окончательно назревшем решении у Джунковского сделать «переворот» при помощи Отряда особого назначения, он решил в ночь с 24-го на 25-ое предупредить это событие арестом всего этого отряда. А для того, чтобы избежать кровопролитие, генерал Савицкий пустил по городу слух, что для наведения порядка и прочих экзекуций он вызвал меня с войсками с фронта. Для большей же убедительности и действительно для того, чтобы ему помочь в этом деле, он вызвал меня не одного, справедливо полагая, что гневный на тыл фронт не удовлетворится полумерами. Эти «заговорщики» при одном только слухе, что иду я с батальоном стрелков навести порядок, сдались, как куропатки. А они имели 180 бойцов, 17 офицеров, пулеметы, связь и проч.!
Я искренне поздравил генерала Савицкого с блестящей идеей и прекрасным ее выполнением, но все же доложил, что мне не хотелось бы прослыть в населении за палача.
- А где же главный виновник этого выступления, он, конечно, арестован? – спросил я глубокоуважаемого Ипполита Викторовича.
- Он уехал в Добрармию.
- Как? – поразился я.
- Я же не могу арестовывать человека, который мне только что делал доклады, - смущенно сказал генерал Савицкий.
Я ничего не возразил моему старшему другу, но подумал, зачем же тогда играют моим именем, выставляют меня каким-то пугалом, доводя это до смешного. «Переворот» этим пока и кончился.
Вследствие такого незаконченного поведения генерала Савицкого по отношению Джунковского, я не стал и расследовать сути этого дела на месте его происшествие. А в эмиграции в 1926 году, встретившись с Джунковским, я не спросил его о роли в этом деле, но поблагодарил Бога, что мне не пришлось выполнять на нем функций карающей власти. Пусть они теперь считаются сами.
Через два дня после этого я получил от бывшего начальника Особого отряда следующую странную бумажку:
«Полковника Добровольческой армии Заиончковского. 27 июля 1919 года. № 815. г. Красноводск.
Полковнику Литвинову. В виду циркулирующих слухов, поддерживаемых разными лицами о том, что якобы я и 16 офицеров Отряда особого назначения арестованы за отказ идти на фронт, что известно и полковнику Бутенко, считаю своим долгом сообщить Вам, что я и 16 офицеров, арестованные за то, что якобы ввиду протеста против распоряжения начальства о производстве обыкновенной ревизии отчетности отряда подали рапорта об отчислении от отряда на фронт Добровольческой армии, так как в отправлении отряда в целом на Закаспийский фронт было отказано. Следствием первое обвинение протеста отпало. Теперь же обвиняют в сговоре вследствие массовой подачи рапортов об отчислении на фронт в виду создавшихся в отряде условий (недовольство отрядом на фронте и в тылу и интригами против отряда со всех сторон). Не вдаваясь в сущность этого обвинения, так как отсутствие его будет установлено следствием, но считаю, что если бы даже и был сговор, то цель идти на фронт всем отрядом, где он нужнее, не является преступлением. Полковник Заиончковский».
Заиончковский не был подчинен мне, и посылка этой бумажки покажется странной, кроме перепуга написавшего ее лица и забегания зайцем на случай, если его вместе с отрядом пошлют ко мне лечиться.
Но смыслы в ней были скрыты глубокие. Почему Заинчковского с отрядом не пустили в Добрармию совершать там подвиги? Потому что это были большевики и бунтари, и потому что «уезжать в Добрармию» в переводе значило бежать с фронта и безнаказанно скрывать свои преступления в грандиозном тыле Добрармии. Почему отряду было отказано идти в целом на Закаспийский фронт? Потому что было уже известно, что эти господа решили: если им не удастся устроить переворота внутри, то они, уйдя на фронт, откроют его большевикам переходом на их сторону, что они впоследствии и сделали и т.д.
Впоследствии их отправил ко мне Лазарев, ставший на место Савицкого. Эти господа, прибыв в мой штаб в Кизил-Арват, когда узнали, что я их отправляю не в шутку на фронт, идти туда не пожелали. Почему я должен был принять по отношению их простейшие, но вполне убедительные меры. После чего они вышли, куда были посланы в безводный горный район, не имевший большого значения. И в бою за Кизил-Арват они все целиком перешли к красным, захватив с собой и всех офицеров, кроме одного, успевшего бежать ко мне. Не обошлось и без «подвига» одного фельдшера. Этот последний, когда отряд подошел к «товарищам», шел сзади, подбирая отставших от жажды людей. Те просили его дать им лимонной кислоты, чтобы утолять ее кристаллами жажду. А он вместо лимонной кислоты давал им какой-то яд. Почему по его докладу он отправил на смерть 17 «неприятелей», за что, явившись ко мне, претендовал получить награду!
Потом об этом событии большевики разбросали прокламации, призывая и все остальные войска белого Закаспия последовать примеру Отряда особого назначения.
Через несколько дней, ликвидировав этот «переворот», генерал Савицкий приехал ко мне сообщить, что он получил телеграмму от Главнокомандующего с требованием арестовать бывших членов Временного Закаспийского Правительства: Зимина, генерала Крутеня, Акимова и Фунтикова и отправить их в Таганрог.
- Как вы думаете, могу я это сделать, - спросил он меня.
-  Ваше Превосходительство, да за что же?! – воскликнул я.
- Приказание генерала Деникина.
- Но оно незаконно и вредно для Белого дела. Может быть, Временному Правительству донесете, что это невыполнимо и вредно, - доложил я.
- Я так и сделал, - сказал генерал Савицкий. – Я донес, что я не могу этого выполнить, - и повторил полную непричастность этих лиц к каким-либо актам против Добрармии или Белого движения.
- Но я жду, - добавил генерал, - что мне повторят это приказание.
- И тогда что вы имеете сделать, - спросил я.
- Если мне будет повторено это приказание генералом Деникиным, то я уйду в отставку, но исполнить его не могу, - твердо сказал Ипполит Викторович. – Но тогда с этим приказанием обратятся к вам, Борис Нилович, - добавил он. – И тогда, что вы будете делать?
- То же, что и вы, Ваше Превосходительство, - ответил я, - отвечу, что этого бессмысленного распоряжения я выполнить не могу.
- А если вам повторят?
- Тогда пусть генерал Деникин не взыщет. Обойдется и без него, как обходились и раньше.
Я был так возмущен всем этим, что немедленно передал содержание моего разговора моим помощникам Хромыху и Евтушевскому с соответственными указаниями на случай распоряжений помимо меня.
Это было последнее мое свидание с благородным, но мягким генералом Савицким.
Он получил повторное приказание об аресте указанных выше лиц и послал соответственную телеграмму о своем уходе. Мне же повторения этого предписания послано не было, ибо я принял некоторые частные шаги, чтобы такового мне лучше и не посылалось бы. Я ждал, что последует приказ и о моем «отозвании», но такового не последовало.
В эти дни весь белый вопрос в Закаспии едва держался. В Красноводске, куда я послал своего помощника сурового Хромыха, была паника, и вопрос о добровольном бегстве Добровольческой армии из Туркестана висел в воздухе. В этом случае я решил остаться там один и, войдя в связь с Азербайджаном и Арменией, продолжать Белое дело. Все равно Добрармия прислала только Лазарева и Хоненко – другой помощи не было.
И я ждал.
В эти же дни Лазарев проявил большую энергию по отходу назад и по компрометированию генерала Савицкого и меня перед Добрармией. Для этого, кроме беспричинного отхода войск фронта из отличного продовольственного района, из Бахардена, чему я противиться не мог, он затеял со мной еще и «дипломатическую» переписку для выяснения «особых» отношений моих к генералу Савицкому и «в какой мере» я считаю себя и Туркестанский отряд подчиненным ему, Лазареву.
Все шаталось и все расшатывалось. Нужны были чрезвычайные усилия, чтобы сохранить спокойствие и силу управления.
1-ое августа принесло новую неприятность: командующий фронтом генерал Лазарев приказал отойти от Бахардена только потому, что на нашем правом фланге в горах появился конный противник (у Тумановского). А 2 августа приказано приступить к сплошной разведке пути уже между станциями Бамии и Кодж, то есть у меня в тылу. Это обозначало бесповоротный отступной марш на долгое время, что привело в уныние вверенные мне войска (№ 048, 2 августа 1919 года, 24 часа).
Последствия этих распоряжений вылились в форму недоверия личного состава к самому себе, а именно: 3 августа был выслан полуэскадрон ударного эскадрона в разведку в направлении аула Баурма. В числе них был и знаменитый Сероштан, бывший начальник штаба у красного Кочубея, о котором я уже упоминал в своем месте. Люди были на лучших скакунах, пикинеры – словом, краса нашей конницы, в голубых литвиновках. Сероштан служил исправнейшим образом, и ему поручались ответственные задачи. А тут, видя, как умный человек, развал, он соблазнился и ушел, уведя с собой 9 всадников на лучших жеребцах.
Евтушевский, бывший в моем авангарде, получил это сведение, лично поехал на место происшествия и арестовал весь ударный эскадрон до выяснения дела дознанием. Послали карательную группу, но где же догнать лучших скакунов и лучших людей, да и кому же теперь верить! Этот случай ударил по сердцу и меня. Но скрывать его я считал новой ошибкой. А потому нарочно опубликовал его, обещав награду тому, кто приведет мне хоть одну «синюю шапку».
Через несколько дней тот же ударный эскадрон, в скалах за Тумановской, заметил несколько «синих шапок». Сероштановцы подпустили наших шагов на 300 и маханием рук показали, чтобы по ним не стреляли. Оказалось, что Сероштан все-таки к большевикам не ушел, а образовал самостоятельную банду и ушел в Персию разбойничать. Это все же было лучше.
3 августа, наконец, последовал приказ Деникина об отозвании генерала Савицкого и о назначении на пост командующего войсками Закаспийского края генерал-лейтенанта Боровского («быховца») без должности. А на время его отсутствия – командующим войсками и главнокомандующим останется генерал Лазарев.
По этому поводу я получил следующую записку:
«Принята 3 августа из Коджа. Бамии. Полковнику Литвинову. Генерал Савицкий отозван. На его место назначен генрал Боровский. До его приезда временным командующим войсками назначен генерал Лазарев. Генерал Лазарев приказал вам немедленно с паровозом выехать Бами. Вам будет предоставлен на ст. Бами приехать Кодж для приема дивизии. Подписал полковник Игнатьев».
С этого момента начинается новый период жизни Белого Закаспия с точно определенными функциями начальников: Лазарев – высшая военная и гражданская власть и я – военная власть на фронте…

36.

Генерал Савицкий тотчас же уехал. Мне не удалось его проводить. При оставлении края он послал мне следующую телеграмму:
«Полковнику Литвинову. Дорогой Борис Нилович. Оставляя Закаспий, прошу вас передать всем войскам фронта мой сердечный прощальный привет и самое искреннее пожелание, дабы геройское исполнение войсками долга в самых тяжелых условиях летней кампании увенчалось, наконец, полным успехом, и войска победно пошли бы вперед для освобождения родного Закаспия от невыносимого большевистского ига. Привет вашим славным литвиновцам, стяжавшим уже себе славу среди войск и населения Закаспия. Низкий поклон Кизил-Арватцам, первыми в Закаспии поднявшим знамя восстания против большевиков. Привет также доблестным воинам туркменам, вместе с русскими уже более года ведущим борьбу, несмотря на потерю почти всей своей территории. Привет артиллерии, броневикам, коннице, а также всем начальникам и солдатам.
Простите совершенные мною промахи и ошибки и не поминайте лихом душевно преданного Закаспию старого туркестанца. Генерал-лейтенант Савицкий. 10 августа 1919 года. Кизил-Арват. Из штаба Красноводска».
В этой телеграмме сказалась вся душа этого кристально честного человека, виновного только в том, что он был призван жить среди ангелов, а его заставили управлять людьми.

37.

Когда я явился генералу Лазареву, то пришлось объясниться на чистоту. Поздравив его с новым высоким назначением, я откровенно доложил Его Превосходительству, что если он всецело будет идти рука об руку с нами и нашими пожеланиями, тогда дело пойдет хорошо. В противном же случае пусть не взыщет.
Генерал внимательно посмотрел на меня, рассмеялся и весело заявил: «Ну, Борис Нилович, чего нам играть в прятки: у вас целый фронт, а у меня только один Дагестанский дивизион. Конечно, дела пойдут отлично!»
И дела пошли действительно хорошо, когда Добрармия оставила нас двоих в покое – меня, царского человека, и его – большевика. Но для этого нужно было еще пережить новую, правда, мимолетную эпоху генерала Боровского.



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1304http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1304http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1304http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1304http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1304http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1304