+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

4 мая 2017

Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе» (Приглашение)
5 мая в 10.00 пройдет Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе», разбитом на территории Братского кладбища героев Первой мировой войны.

 
18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 


Воспоминания

<< Вернуться к списку

Б.Н. Литвинов. Белый Туркестан (продолжение 13)

Продолжение 12 >>

 

33. Дальнейший отход

К 27 июня под прикрытием вверенного мне арьергарда, усиленного 3-им Дагестанским батальоном, остальные войска Закаспийского края постепенно были приведены в относительный порядок. Генерал Савицкий проявил бешеную энергию. Его располагающий характер и незлобное сглаживание многие учли. Железная дорога, технический состав и рабочие проявили чудеса топора и техники. За эти 7 дней были готовы 2 новых бронепоезда и колоссальный технический поезд инженера Сливинского (тоже, кажется, поляк, по терминологии генерала Деникина) и его помощника инженера Гранатина. Это была подвижная грандиозная мастерская, чинившая на месте поврежденные боем поезда, рвущая путь до 6 верст в 1 час, восстанавливающая порванный, чуть ли не по 6 верст в сутки и т.д. Это второй сухопутный «Кронштадт». Само начальство, сумевшее вызвать в техническом составе Среднеазиатской железной дороги такой напор, не ожидало таких результатов.

Связь между действительными бойцами на фронте и Среднеазиатской железной дорогой в полном ее составе плюс рабочие и плюс торговый и промышленный люд установилась с этого времени в полной мере. Но и обратно, нелюбовь населения, рабочих и всех перечисленных здесь групп к войскам слабым, к штабам и к так называемому тылу стала проявляться весьма резко. На этой почве развилась нелюбовь штабов и тыла в дурном его значении ко мне и подчиненным мне войскам. Закаспий стал входить в новую фазу жизни внутреннего раскола в самом себе. Питающий и довольствующий войска на фронте тыл устал бесконтрольно давать средства для их существования, не разбирая того, кому эти средства будут недоданы, действительным защитникам края или более слабым боевым организациям. Появилось сомнение в том, попадает ли на фронт то, что посылается, и не оседает ли оно по интендантствам разных названий. Слухи о хищениях в гражданском ведомстве еще более сгущали атмосферу. Все это, прежде всего, стало отражаться на подчиненных мне частях, ибо нас давил Лазарев; я уже не говорю про то, что тыловые организации, особенно Отряд особого назначения получал все довольствие в первую голову. И он-то и был и сыт, и одет, и вооружен.

Таким образом, период времени после оставления нами Асхабада и до начала августа можно назвать периодом необыкновенного усиления фронта техническими средствами и большой спайки между собой всех лучших боевых сил, то есть огромным усилением его боеспособности, с одной стороны, и значительным обнищанием его в продовольствии, снабжении и одежде. А конский состав стал постепенно переходить на корм рубленой соломой.

В это же время и английская миссия решила увести все свои войска из Закаспия. Причем, этот уход был произведен совершенно неожиданно и в кратчайший срок – всего в 3 дня (3-5 августа).

Рассчитано это было, конечно, на то, что Закаспий, пережив потрясения последних недель, этого нового потрясения, то есть оголения своего тыла (в Красноводске) не выдержит. Ибо Красноводск, оголенный от войск, находится в непосредственной близости с красной Астраханью и поэтому будет немедленно революционировать.

И действительно, генералу Савицкому пришлось очень тяжело. Но он справился и с этим. Английские войска ушли, демонстративно не оставив белому Закаспию ни одного фунта сахара и ни одного консерва. Даже ящики от консервов английские солдаты в Красноводске жгли в особых мусоросжигательных печах, лишь бы не оставить нам чего-нибудь ценного. Над Красноводском три дня стоял сизый дым от этих сжиганий.

Но зато Россия, безразлично какая, красная или белая, избавлялась от присутствия своего врага. Избавлялась тогда, когда успела содрать с него посильную пользу.

Цель английских руководителей – своим уходом добить русский белый фронт, достигнута не была. Закаспий пережил этот уход легче, чем можно было ожидать.

И тому причиной быстрая оправка войск от Каахкинского погрома. Новая организация войск фронта состояла в следующем. Когда бывшие позади меня войска были приведены в порядок, то они составили вторую группу, под названием «Эшелон № 2». Моя группа становилась «Эшелоном № 1». Эти эшелоны, начиная с 28 июня, стали чередоваться сквозным движением одного сквозь другой при отходе по железной дороге. 28 июня я уходил во вторую линию; впереди меня становился эшелон № 2 полковника Фоменко с 1 броневиком и бригадой Закаспийцев генерала Янковского, который куда-то убыл.

Когда же мы подошли на линию станции Келята, то генерал Савицкий приказал мне задержаться. И здесь был образован фронт. Командующим фронтом был назначен я; в состав фронта входили Туркестанский отряд, Закаспийская стрелковая бригада, 1 бронепоезд и указанный уже выше технический поезд.

Под прикрытием моей группы генерал Савицкий производил дальнейшее устройство войск и органов управления в новой обстановке. Положение, занятое фронтом, имело особое значение потому, что им прикрывался богатейший плоскостной и горный продовольственный районы, известное Дурунское приставство с цветущим городком Бахардан и Нухурское нагорное плато. Там же проходили пути на Асхабад, в Персию и Хиву. Поэтому я полагал, что здесь мы дадим новый бой красным, но уже в более благоприятной обстановке, нежели Каахка. Длина фронта здесь была до 30 верст. Впервые мы выходили из-под доминирующей власти железной дороги вправо и влево от нее. Требовалось глубокое расположение с резервом, что мною и было сделано. Конечно, не хватало конницы хорошей, а не тех туркменских богатырей иррегулярного типа, которые шли, когда хотели, и порыв коих был краткосрочным. Поэтому я удовольствовался своим ударным эскадроном и конноразведческой командой, которые и были мне опорой на флангах.

Главный начальник края генерал Савицкий избрал своим местопребыванием Кизил-Арват. Это было очень хорошо. Но вскоре он переменил свое решение и переехал в Красноводск, где и был в вагонах до конца своей службы в крае.

Но с потерей Асхабада положение всего Закаспия стало катастрофическим по внутренним причинам.

Как я уже говорил, фронт стал голодным и раздетым. Продовольственные и промышленные районы, кроме Бахарено – Кизил-Арватского, потеряны; кормить и людей, и лошадей становилось нечем. Денег больше не печатали, ибо фонд – хлопок, кожи и Байрам-Али для нас пропали; англичане собирались уходить. Сообразив, наконец, что с виду простоватые Фунтиков и Курычев в сущности их обвели вокруг пальца, они прекратили всякую помощь. Под впечатлением неудачи и без того малый приток бойцов на фронт прекратился. Все стали ловчиться в тыл. Тыл распух. Фронт стал наблюдать за этим и проявлять прямое и справедливое недовольство. Стали появляться слухи о денежных спекуляциях гражданского ведомства. Наконец, поползли слухи даже о каких-то заговорах в рядах «Дружкинского» против генерала Савицкого.

 

34. К развалу

Все это переживалось фронтом чрезвычайно болезненно. Появились случаи стремления уйти с фронта в тыл и в особенности на «тот» берег Каспия, то есть в Добрармию, где условия службы и жизни были значительно лучше. Я, ввиду этого, должен был отдать приказ об установлении контрольного органа в Красноводске, контролирующего каждый отходящий на тот берег пароход, с отдачей каждого пойманного в чине военно-полевому суду, то есть с приговором – к расстрелу. И на этой почве был весьма печальный случай. Один прекрасный молодой офицер, только что женившийся и оставлявший свою молодую жену в Петровске, попросился у меня в отпуск. Так как отпуска были запрещены, то я ему отказал. И он бежал. Причина  тому было полученное им от друзей письмо, что жена ему изменяет. Я этого не знал. Мои контрольные органы нашли беглеца в трюме парохода, завалившимся за мешки с кишмишем. Суд присудил его к расстрелу. Я должен был конфирмровать приговор – фронт ревниво смотрел, не смягчу ли я приговор. Я утвердил. На мое счастье, ибо мне было это очень тяжело, несчастный заболел сыпным тифом, от которого он и скончался. Все облегченно вздохнули.

Но дела пошли еще хуже. Фронту перестали выдавать не только сахар, но даже и заменяющий его кишмиш, прекратили выдачу мяса, уменьшили крупы и жиров почти никаких, лошадей пришлось кормить рубленой соломой без присыпки муки или отрубей. Травы в это время стали уже пропадать в горных районах, мыло стало как редкость. Произошло это потому, что тыл города прекратил посылку интендантству этих видов довольствия, донося, что ресурсы исчерпаны.

Люди стоически выдерживали эти лишения. Но лошади обезноживали особенно быстро, потому что большинство конского состава были изнеженные туркмены. А мой ударный эскадрон наполовину сидел на аттестованных жеребцах и матках известного конского завода в Кашах.

Дело в том, что во время одного из моих приездов в Асхабад город, по соглашению с начальником конюшни, полковником Мазаном, поднес мне известного премированного за красоту в Пешертурых текница, золотой с черным ремнем масти жеребца Мале-Куш, а эскадрону полсотни браковок. Между ними были классические скакуны. Вследствие этого, конский состав стал нежным к грубому корму.

Все вместе взятое меня очень беспокоило. И я как-то посетовал на остывающую любовь городов (теперь одного Красноводска) к делам защиты их же самих. Это стало известно Красноводским руководителям, и они просили меня приехать туда, поговорить. Я приехал.

Выборные они городских имущественных людей и фирмы во главе с управляющим «Кавказа и Меркурия» прямо заявили мне, что они больше фронту жертвовать не будут ни фунта, так как узнали, что большинство пожертвований распыляется в тыловых учреждениях, интендантствах и т.д.  Они указали мне на такие явления, которые были мне, как только фронтовому начальнику, неизвестны. Представитель «Кавказа и Меркурия» показал мне все колоссальные свои склады с товарами общества и предложил взять для фронта все, что я хочу, раз ему что-либо из них подойдет. Но я должен знать, что все эти предметы не есть собственность общества, а его доверителей. И потому эта серьезная жертва общества на общее дело идет и будет адресоваться исключительно мне, как представителю борющегося фронта. Пусть я только напишу, что мне надо. С интендантствами и другими органами тыла общество городов Закаспия больше не желает иметь никакого дела.

Я был тронут таким доверием и порывом русских имущественных людей и взял большие запасы кишмиша (вместо сахара), кожи и немного материи. Близкий контакт установился. Но это, с другой стороны, поколебало и положение генерала Савицкого, на которого и без того шли атаки со всех сторон. Во всяком случае, фронт был на время подкреплен и ожил.

То, что я увидел в этот приезд в Красноводск, вынудило меня подать генералу Савицкому доклад… Этот доклад рассердил глубокоуважаемого Ипполита Викторовича. Но что же поделаешь. Я должен был сказать все.

Вторым обстоятельством было новое появление генерала Лазарева и опять в качестве начальника на фронте. И тотчас же пошло отступление из жизненно нам необходимого Бахарденского и Нухурского районов к Кизил-Арвату. Это чрезвычайно невыгодно повлияло на настроение подлинных бойцов. Особенно несвоевременным этот отход был потому, что в это же самое время большевики были заняты борьбой с афганцами, хотевшими овладеть Термезом, Кушкой и Керками. В это же время англичане притянули войска к этим пунктам и к Каахка, имея намерение захватить его у чересчур занятых красных.

Мне, да и многим, было ясно, что этим отходом Лазарев валил Савицкого в глазах Деникина и Закаспия и подготовлял красным или англичанам марш на Среднеазиатскую дорогу.

После незначительных столкновений наш фронт к концу июля стабилизировался. Организация управления им стала таковой: Савицкий – начальник края, Лазарев - командующий фронтом; я – начальник первого эшелона; Фоменко – начальник второго эшелона; конная группа – разных начальников.



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1300http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1300http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1300http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1300http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1300http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1300