+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 
7 сентября 2015

5 сентября в Храме Всех Святых на Соколе и Братском кладбище помянут погибших от "красного террора", возложат цветы к расстрельному рву
 


Воспоминания

<< Вернуться к списку

Б.Н. Литвинов. Белый Туркестан (продолжение 11)

Продолжение 10 >> 

 

30. Последняя Каахка

Я не буду подробно описывать и этого боя… Здесь же скажу то, чего там нет, и что повелительно руководило его течением…

Еще в Арман-Сагате я лично видел, как начинала гореть сухая трава по склонам гор за персидской границей, вправо и впереди от моего боевого расположения. Только полный невежда в Туркестанских обычаях мог не знать, что это обозначение. Это обозначало, что идут непременно «русские белые рубахи», русские солдаты, это их условный ориентировочный знак, давно уже запрещенный у нас в войсках. Это шли большевики в обход моего правого фланга по персидской территории, с чьего-то молчаливого согласия. Мы знаем, с чьего.

Затем, когда я был отозван Лазаревым в резерв, то Арман-Сагат, эта подушка Каахкинских позиций, авангардная позиция, был, по приказу Лазарева, оставлен без всякого основания, боя или давления. И большевики его немедленно заняли.

А огненные змеи все больше и больше стали полыхать по скатам персидских гор, методически приближаясь к правому нашему флангу, к старинному городку Хивсабаду.

Ряд донесений, в том числе и моих, шел к генералу Лазареву об этом.

17 июня на исследовании местности за левым флангом позиции за «Калой», я на почве прежних ранений и контузии левой полости груди, получил шок, и меня должны были отхаживать (все это дни стояла жара до 54 градусов и работать в безводной ступи - нужно было особое умение). Поэтому в эти дни я был особенно слаб.

19-го я получил приказание явиться к генералу Лазареву. Я поручил это моему начальнику штаба полковнику Бутенко. Тот принес приказ о немедленном наступлении с особой задачей мне с Туркестанским отрядом взять ночным ударом селение Карахан в 11-12 верстах на северо-восток от Каахка в безводной песчаной степи, откуда ударить на ст. Арман-Сагат, которую только что без нужды Лазарев очистил.

Я пошел сам к Лазареву уговаривать его отменить этот вздор, ибо все говорит за концентрацию красного удара по нашему правому флангу; что Карахан – это ловушка, где я пропаду в случае неудачи всего отряда, ибо без меня красные возьмут Каахка справа, и я буду отрезан и отброшен в безводную степь в этот зной и т.д…

Лазарев уступил только в одном, он отсрочил атаку на 1 сутки. Пришлось покориться. Скелет операции был такой: Лазарев – главный начальник; генерал Янковский с 1-ой Закаспийской стрелковой бригадой – атакует фронтально на Арман-Сагат; я с Туркестанским отрядом – беру Карахан и, быть может, воздействую на Арман-Сагат (условно); полковник Кушелев II и Туркменский Ахальский полк – конница; броневики («Три мушкетера» и «Партизан») атакуют вместе с Янковским.

…Должен отметить здесь, что генерал Лазарев, как только я двинулся брать Карахан, тотчас же уехал с фронта, неизвестно куда и больше не появлялся в течение всей этой операции, о своем отъезде не предупредил меня и не оставил заместителя.

Когда я после пустячного боя взял Карахан, то мне стало ясно, что здесь игра: красные удрали с тем, чтобы меня отвлечь еще дальше от Каахка. Но так как я, предвидя эти случайности, взял с собой не весь мой отряд, а меньшую его половину, а остальную оставил под начальством Бутенко в Каахка, дав задачу, безусловно, удерживать Каахка до моего возвращения или приказания, то я имел еще возможность вернуться туда по исполнении поручения. В это же время на рассвете я услышал и подтверждающие мои опасения звуки ожесточенной артиллерийской канонады в направлении Каахка. Поэтому поэшелонно пошел назад уже в зной без воды маршем снова эти 15 верст. Пришел, соединился с доблестными ротами Кизил-арватских рабочих, показавшими высокий пример доблести, патриотизма и разума.

Должен упомянуть один случай, характеризующий этих великолепных бойцов и русских людей.

Мой штабной вагон № 244 был одним из первых расстрелян артиллерией красных и сгорел. Взрыв бомб не позволил вынести из него даже раненых офицеров. Над ним долго развивался мой зелено-малиновый значок.

Увидев его, один рабочий пробрался к нему, сорвал полотенце, был ранен, вернулся в строй и, падая от потери сознания, закопал его в песок. А затем, будучи подобран, указал своим товарищам это место. Те пробрались с огромным риском, раскопали значок и доставили его мне, передали, что такой-то… спас ваше знамя.

Таковы были закаспийские рабочие и их руководители. И я никогда не перестану их прославлять.

К самому концу боя прибыл из Асхабада генерал Савицкий. Он привез с собой прибывший последний мой эшелон Туркестанцев из Старотеречной. Их было около трех рот. Я уже мог ходить, почему встретил Его Превосходительство, как полагается, докладом. В это время генерал Янковский последним отошел из Каахка сквозь меня, если можно так выразиться. А против меня появились в вечерней синеве цепи красных, уже прошедшие ближайшую к нам опушку города.

Видя это, генерал обратился ко мне с предложением: пользуясь прибытием свежих моих литвиновцев, перейти в общее контрнаступление.

Это сулило успех. Но я увидел, что туркмены уходят; конница Кушелева и Ахальцы – тоже. Значит, драться будем только мы одни, то есть Туркестанский отряд (мои и Бутенко), измученный 35-верстным знойным переходом и огромными потерями (до 35 % общего состава) и потрепанные рабочие плюс мой свежий эшелон. И я сказал: «Ваше Превосходительство, когда маршалы требовали у Наполеона под Бородином пустить в бой Старую гвардию, то он ответил: «За 4000 километров от Парижа я не могу рисковать последними своими солдатами».

Благородный Ипполит Викторович не настаивал.

И Каахкинский бой кончился. Мы его проиграли катастрофически. Артиллерия потеряла половину орудий (4 или 5), зря бросив их в песках. Потеряли 2 бронепоезда («Три мушкетера» и «Партизан»), упершиеся своими дальнобойными орудиями в обрез гор и не могшие из-за забитости путей составами выйти на линию (разбит был один мост и горел, и доблестный Янковский, как ни старался сам, под жестоким огнем, не смог его починить). Был потерян колоссальный состав вагонов, паровозы и проч. Масса запасов и проч.

Персонально Туркестанский отряд потерял: весь поездной состав, все запасы одежды, снаряжения; штабная канцелярия и документы сгорели в моем расстрелянном вагоне № 244. Среди них сгорели документы 19-го Туркестанского стрелкового полка величайшей важности, которые я не смел даже брать с собой (на себе) из боязни их гибели в бою вместе со мной, а именно:

1) Высочайшая Грамота на пожалование полку двух знамен (одно из знамен, младшее, хранится в Белграде);

2) Высочайшая Грамота на пожалование полку отличий на шапки с надписью «За взятие штурмом крепости Геок Тепе 12 января 1881 года»;

3) Копье и скоба знамен 19-го Туркестанского стрелкового полка;

4) Представление 3-го батальона 19-го Туркестанского стрелкового полка к боевому отличию за бой 6-7 декабря 1914 года и много других.

Между прочим, там же погиб мой послужной список и документы на Ордена Святого Георгия 4-ой и 3-ей степени и проч.

Потери в личном составе Туркестанского отряда были таковы. Офицеров: убито 2, ранено 11. Добровольцев и низших чинов убито и ранено 230. Разбежалось 6. Перешло на сторону неприятеля 16. Лошадей 16, осликов 12, верблюдов 15. Пропало: пулеметов 7, винтовок 289, кухонь 5.

Генерал Савицкий назначил меня начальником арьергарда, прикрывающего отход всех войск. Арьергард в составе вверенного мне Туркестанского отряда.

По моему крайнему мнению, войскам отступать было незачем, что я и доложил генералу Савицкому. Я мог спокойно удержать с арьергардом противника на 2-3 дня. А за это время войска могли устроиться на следующей линии у ст. Артык.

Но моего донесения не приняли. Было принято другое решение – задержаться на полузаготовленной позиции на гряде песчаных холмов за ст. Гяурс, в 20 верстах от Асхабада.

Вверенному же мне арьергарду приказано отойти на линию ст. Гяурс, где и удерживать неприятеля до получения приказания.

Решающее сражение у Каахка кончилось.

31. На новой позиции

23 июня я прибыл на ст. Гяурс, узел дороги, идущей из Персии и расположил там свой арьергард.

Так как персидская граница была всего в двух верстах от селения Гяурс и так как ее нейтралитет нам уже стоил Каахка, тоя решил здесь слегка поступить так же, как наш противник у Каахка. Я закупорил выходы из ущелья, как было нужно. И это обстоятельство дало мне возможность простоять спокойно 4 дня. Красные ни слева, ни справа не беспокоили. На фронте же они едва подходили со своими (и, вероятно, и бывшими нашими) броневиками только к станции Ак-су и тотчас же уходили. Начиналась война только по железной дороге. Это особенно касалось нас, так как конский состав и перевозочные средства обоза у нас иссякали, конница обезлошадела, а туркмены волей-неволей примыкали к красным или уходили в степь к хивинским предкам. Так, известный Махтум-кули-хан увел туда 60 тысяч кибиток, то есть целое подвижное государство.

Продовольствие иссякало. Продовольственные районы постепенно отходили к неприятелю. Добровольческая же армия пока ничего не давала: ни денег, ни средств для армии. Ее помощь выразилась только в присылке генерала Лазарева и в нашивании добровольческого угла на левом рукаве кителя у генерала Савицкого.

Надо сознаться, идея Добрармии прививалась туго. Ее не хулили, ее считали обязательной; но о ней старались не говорить.

 

Продолжение 12 >>



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1297http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1297http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1297http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1297http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1297http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1297