+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 
7 сентября 2015

5 сентября в Храме Всех Святых на Соколе и Братском кладбище помянут погибших от "красного террора", возложат цветы к расстрельному рву
 


Воспоминания

<< Вернуться к списку

Б.Н. Литвинов. Белый Туркестан (продолжение 9)

Продолжение 8 >>

 

28. Реорганизация. Второй и третий Душак

На другой день, 26 мая, последовало приказание генерала Савицкого войскам фронта отходить на позиции у г. Каахка под прикрытием арьергарда. Начальником арьергарда назначался я. В состав арьергарда входили: вверенный мне Туркестанский отряд, 1 батарея капитана Корчинского и бронепоезд «Партизан».

Под Тедженом я понес значительные потери, особенно в офицерском составе; была большая убыть в лошадях, особенно в ударном эскадроне. Конница мне была особенно нужна, а она-то как раз и обезлошадила. Но противник не нажимал, и я уходить далее не видел причин. Правда, теперь выяснился подавляющий перевес в коннице у противника. Один Алаяр-хан давал им огромную массу сабель. А наши текинские конные части ушли в тыл.

Организация фронта как-то не выявлялась. Собственно на фронте был только один я.

28 мая без видимой причины мне было приказано отойти на ст. Душак, знаменитую по бою в 1918 году.

Прибыли генерал Савицкий и генерал Лазарев…

С Лазаревым приехали чины его штаба, уже сформированного: полковник генерального штаба Кулешев, адъютант прапорщик Иорданов и еще кто-то.

Генерал Савицкий вызвал меня в свой вагон для совещания. Я явился. Там сидел Савицкий и Лазарев. Познакомились.

Генерал Савицкий объяснил цель совещания: что делать в создавшейся тяжелой обстановке. Генерал Лазарев в длинной речи объяснил всю тяжесть положения, сводящуюся к тому, что все кругом скверно, и неприятель со всех сторон. И в заключение сказал: «Теперь, как прикажете Ваше Превосходительство?» Генерал Савицкий чувствовал себя смущенно. Он обратился ко мне: «А вы, как думаете, Борис Нилович?»

- Ваше Превосходительство, - чистосердечно ответил я, - мне стыдно отступать, когда я не вижу перед собой неприятеля.

Лазарев не двинул и бровью, но опустил глаза и ждал, что скажет командующий. Я тоже молчал. Наступила гробовая тишина. Савицкий встал и сказал, что подумает. Он, насколько сейчас помню, попрощался со мной, и я вышел.

Приказано было отступать.

Стали отходить; кто отходил под моим прикрытием, я не интересовался. Там шла Закаспийская стрелковая бригада генерала Янковского, Мешхеды, какие-то новые конные части, артиллерия, броневики. Генерал Савицкий успел создать за это время несколько новых единиц.

28-го я пришел в Душак.

День прошел спокойно. Но к вечеру разведка донесла, что красные собираются на обоих флангах. На фронте тоже замаячило.

В это время я получил приказание оставить Душак и прибыть на следующую станцию Арман Сагад в 18-20 верстах западнее Душака и почти на самой персидской границе.

Мне не хотелось оставлять эту огромную и важную станцию на пути в Персию – в г. Калат и далее в Мешхед. На ней был значительный поселок; колоссальные запасы драгоценного хлопка в миллионах пудов лежали в квадратных караван-сараях по 150 сажень длины в квадрат. Это многомиллионное богатство, могшее обеспечить всю валютную систему Закаспия, должно было перейти в руки большевиков, другими словами, англичан. Англичане этими запасами хлопка возвращали себе в несколько раз то, что дали Закаспийскому Правительству. Хлопок и кожи (все уже спрессовано, в кипах) принадлежали, главным образом, известной Стахоевской группе с Батолиным во главе. Представитель ее, С.Н. Ильвовский, приезжал в Асхабад сговариваться по этому поводу с финансовой частью Правительства. И было достигнуто некоторое соглашение.

Я решил приступить к отправке этого хлопка в Асхабад. Поэтому потребовал составы и начал, сколько можно, отправлять его из Душака. Нагрузка производилась при помощи войск. Поэтому я задержался в Душаке на 2 дня и решил, что его вообще очищать нельзя. Вследствие этого я приступил к некоторым работам по укреплению его в случае обороны и подготовке его обстрела, если бы пришлось его брать. Броневик и артиллерия подготовили этот вопрос удовлетворительно. Были произведены опыты с газовой обороной.

За эти два дня красные прямо атаковать не посмели. Но, имея приятелей, они решили устроить наглое нападение с ликвидацией моего бронепоезда путем крушения. Переговоры они вели путем опускания писем в почтовый ящик, оставленный на станции.

Но мои телохранители, как-то это прозевали. И Садовский, опорожнив почтовый ящик, достал несколько компрометирующих писем, по которым раскрывалась красная опасность Душаку. Красные хотели при помощи местных большевиков сделать крушение бронепоезду и затем нападение.

И действительно, ночью с 29-го на 30-е произведена попытка путем стрелки на посторонние составы загородить нужные пути, разбиваемыми вагонами. Но после незначительной ночной тревоги со стрельбой и некоторыми потерями со стороны красных, эта попытка была ликвидирована.

На утро 30 мая я получил приказание отойти на следующую станцию Арман Сагад и там на линии ее закрепиться.

Я попал в боевое подчинение новому командующему фронтом генералу Лазареву. Это было мне объявлено генералом Савицким вскользь… Мое положение становилось серьезно: враг был и сзади.

Я отошел на Арман Сагад, где прикрывал фронт и край и начавшуюся новую реорганизацию вооруженных сил.

Пользуясь затишьем, я оставил за себя моего помощника полковника Бутенко, а сам выехал в Асхабад переговорить с генералом Савицким по коренным вопросам и проконтролировать работу моего тыла. Там я пробыл несколько дней.

А в это время оставление нами Душака сказалось в полной мере.

Как я уже сказал, отходя от Душака, я принял меры его обстрела с «Партизана» на случай занятия его большевиками. Дело в том, что на «Партизане» были 2 морские пушки, бившие на 17 верст, а станция Душак была великолепно видна с 12 верст от него (не доходя 5 верст до Арман Сагада), особенно все пути и составы. Поэтому я поставил «Партизан» в этой точке и взял на мушку Душак. Этим он являлся все-таки как бы нашим. Туркестан или резко горный, или резко степной, как море, а потому морскими пушками там можно делать большие дела. (Эта идея дальнего артиллерийского огня сейчас особенно расцвела в военном деле). И пока я был в отряде, Душак или не был занят совсем красными, или занимался незначительными его группами.

Но с отъездом меня в Асхабад, как-то совпало прежнее его занятие красными. А вслед за этим фронт ощутил и появление красных частей вдоль нейтральной персидской границы и как бы щупальца из-за нее; а дипломатия - и наша,  английская – почувствовали нового фактора и у себя, и в Персии, что было особенно скверно.

Видимо, английские наши коллеги еще не решались ставить ставку прямо на большевиков, и им интересно было иметь Душак пока в более послушных руках белых.

А потому генерал Савицкий, видимо, после дружеского обсуждения этого вопроса с Моллесоном, отдал приказ Лазареву взять Душак обратно. Лазарев уже твердо внедрился на посту командующего фронтом и стал между мной и Савицким.

Большевики не ждали и, пролезши в щель, послали крупную колонну войск в горы на Персидскую границу в обход всего нашего фронта; надо было их ликвидировать занятием Душака.

7 июля я получил тревожную телеграмму об этом от моего заместителя полковника Бутенко с просьбой вернуться. Я немедленно вернулся…

Из совещания с Лазаревым и его ближайшими помощниками – его командующим штаба Кушелевым I и новым помощником реорганизованной конницы братом Кушелева – Кушелевым II, я понял, что никто из них с техникой ночного боя не знаком. Они, схватив мою идею обстрела Душака с 12 верст, пришили ее к ночному бою. И получился тот вздор, что описано в моем рапорте: обстрелять Душак в 8 часов вечера и после обстрела атаковать его ночью, пройдя 12 верст к нему расстояния!

Понятно, что я категорически отклонил это изображение и настоял на том, что уже описано, то есть на правильном ночном бое. Одно только было недопустимо – это огромность расстояния до пункта штыкового удара. И второе – войска, кроме моего Туркестанского отряда, были все же слабоваты и совершенно не обучены этой тонкой операции.

Поэтому всех закаспийский стрелков я окружил моими туркестанцми, чтобы те не хватили назад или что-нибудь другое. А для придания твердости созданной мною коробки из жидкого теста внутри и твердой наружной корки (к неприятелю, в атаку коробка открыта!), я сам стал на крайнем правом фланге, имея мой резерв – штаб с 6 пулеметами, которые подгонят огнем всякого. Я же сам стал за ведущего дозорного этой штурмовой колонны и пошел по полотну железной дороги – единственному направлению, чтобы не сбиться в темноте. По моему свистку шли, останавливались и т.д. Так и взяли на штыки Душак…

В квадратном караван-сарае было переколото до 500 человек и до 2000 сдалось и было в нем заперто. Но когда стали выводить пленных, то я заметил, что их стали прикалывать. Один был убит возле меня деникинским юношей-добровольцем 16-ти лет. Тогда я отдал приказание беречь пленных, бросив в толпу разъяренных бойцов идею, что делаю я это не из жалости, а что хочу всех пленных показать Асхабаду, дабы убедить колеблющихся в правоте Белого дела, а также рабочих с их лозунгом невозможности русским истреблять друг друга, что против нас идут не русские, а мадьяры и китайцы.

На беду мои ретивые бойцы не поняли этого и сгоряча перекололи больше 500 человек пленных именно немцев, мадьяр и китайцев, а отчасти и киргиз. А русских, как на подбор, оставили живыми. И Асхабад видел на своих улицах проводимыми перед жителями как раз именно русских, и притом, как на подбор, более приличных.

Остальную часть запертых в караван-сарае пленных я нарочно оставил, чтобы наши при отходе и их не перебили…

Относительно трофеев, тоже пришлось показать их в сокращенном виде. Причины тому те, что в добровольческий период каждая часть добывала вооружение себе из боя. Если же показать его в реляции, то его или надо сдать, или штабы покажут его «к зачету». А лишнее оружие всегда пригодится. Кроме того, ведь это было близ персидской границы, куда оружие сбывается за деньги, что называется, прямо из печи. Так у меня и вышло. Моя колонна взяла 29 пулеметов, 2 пушки и энное количество ружей. О чем я сгоряча и донес Савицкому. А через 4 часа пулеметов оказалось уже только 16, а орудия прямо утащили к персам в горы…

Теперь насчет инцидента – атаки конницей Кушелева моей же артиллерии – должен сказать, что этот невероятный случай в значительной мере повлиял на оставление мною Душака. Был ли повинен начальник левой колонны, была ли это глупость, смешанная с безнаказанностью или что-нибудь худшее, я не берусь сказать. Но самый факт атаки артиллерии, стоящей в полосе твоего наступления, стреляющей, ясно, в сторону неприятеля, имеющей ближе к тебе зарядные ящики и передки, наконец, само построение, казалось бы, говорили сами за себя. И батарея прекратила огонь по хромым в одну из серьезных минут. Я просил генерала Савицкого строго наказать полковника Кушелева II и больше никогда не ставить его рядом со мной…

Так или иначе, а разгром красных в Душаке был серьезный, и он отдалил события на целых 2 недели.

Генерал Савицкий отдал благодарственный приказ и прислал комиссию узнать, куда же девались 20 пулеметов, 2 пушки и сотни ружей, взятых у противника сверх показанных.

Приказ же был таков, и Асхабад ликовал:

«№ 36. 23 июня н.ст. 1919 г. г. Асхабад. Доблестные войска Закаспия, с большим удовлетворением опубликовываю эти телеграммы Комитета общественного спасения и Британского штаба. Счастлив еще раз подчеркнуть доблесть участвовавших в деле войск и их вождей. Удар под Душаком был предпринят по инициативе генерала Лазарева, который лично руководил боем, причем главный удар блестяще выполнила колонна полковника Литвинова. Аул Душак был взят доблестным отрядом полковника Макарова. Конный отряд полковника Кушелева лихо работал в тылу Душака. От лица возглавляемых мною войск приношу вам, славные Закаспийцы, сердечную благодарность и искреннее пожелание, чтобы успех под Душаком оказался лишь началом славных дел по пути освобождения Закаспия и Туркестана от большевистского засилия. Настоящий приказ прочесть во всех ротах, сотнях, эскадронах, батареях и командах. Генерал-лейтенант Савицкий».

Мой арьергард снова стал на Арман-Сагадских позициях.

 

Продолжение 10 >>



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1294http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1294http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1294http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1294http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1294http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1294