+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 
7 сентября 2015

5 сентября в Храме Всех Святых на Соколе и Братском кладбище помянут погибших от "красного террора", возложат цветы к расстрельному рву
 


Воспоминания

<< Вернуться к списку

Б.Н. Литвинов. Белый Туркестан (продолжение 7)

Продолжение 6 >>

 

22. Байрам-Али

Пока протекали указанные выше события в белом Закаспии, большевики употребили эти 4 месяца на укрепление своего положения в Туркестане и обеспечение себя в Оренбургском направлении против Дутова.

К апрелю месяцу они справились с этими вопросами и решили сделать попытку отобрать Байрам-Али и Мерв. И стали стягивать против нас все, что могли.

Генерал Савицкий знал это и вместе с командующим фронтом генералом Ураз-Сердаром решил встретить наступление красных контрударом…

Лобовая группа на огромном Байрам-Алимском арыке должна была наступать на фронт, когда выявится результат обходной колонны. Лобовой группой командовал полковник Герман. Обходная колонна из туркменских частей, 2-3 батарей и, кажется, Мешедского эскадрона должна была выйти во фланг наступающим большевикам с юга, под командой полковника Наибова.

Наибов был личностью невыясненной; он был офицером бывшего мервского гарнизона, имел отношение к Мервским туркменам. Вероятно, как знаток местности, он и получил это назначение. Ходили слухи, что он добивался этого назначения.

Так или иначе, а в знойный день 21 апреля произошло столкновение, во время которого обходная колонна Наибова где-то и как-то заблудилась, потеряла пушки и отошла сильно расстроенная.

На фронте же большевики, терпя потери от огня, в страшный зной едва ползли без воды к спасительным арыкам – позициям белых. Бой развивался успешно, и Герман у же радовался близкой победе, когда, выйдя из вагона, попал под обстрел артиллерии и получил смертельное ранение в живот, от которого и скончался.

Известие о смерти этого доблестного человека произвело упадок духа среди утомленных боем войск. В это же время один «Бичераховский» батальон из армян – отрыжка недоброй памяти 1918 года, при приближении к нему цепей большевиков поднял приклады вверх и стал переходить к неприятелю.

Сражение было проиграно, и белые войска в беспорядке стали отходить.

Последовательно был очищен богатейший Байрам-Али; за ним Мерв. За Мервом без сопротивления была оставлена сильнейшая Кушка с ее колоссальной радиостанцией.

Белым Закаспием овладела какая-то паника. Нужны были новые части и новые люди, которые остановили бы это отступление. Асхабад зговорил об эвакуации. Смерть благородного жизнерадостного Германа страшно ударила по нервам населения.

При этом отходе не подумали о том, что этим отходом отдают в руки красных туркменские области долго колебавшегося Алаяр-хана, могшего выставить до 4000 сабель отличных воинов. Проигрывались не только Байрам-Алийский и Мервский продовольственные районы, но и ближайший к ним Серахский. Красные выходили непосредственно к персидской границе.

Словом, мерещился полный развал.

5 или 6 мая генерал Савицкий телеграфировал мне во Владикавказ, чтобы я бросил все, бросил бы планомерное развертывание Туркестанского отряда и с тем, что есть под рукой, спешил бы на выручку ему в Закаспий.

Я немедленно же стал собираться в путь.

23. Движение из Владикавказа в Закаспий

11 мая на площади был отслужен молебен Туркестанскому отряду во Владикавказе. Ему была поднесена икона Владимирской Божией Матери, старого письма в дорогом окладе. Подносила Мария Тимофеевна Реут, сама благословивши отряд этой иконой.

Многие Владикавказцы становились молодыми туркестанцами и чувствовали, что многие уже не увидят этого своего родного города.

Владикавказ, Терек и Кубань давали многих своих лучших сынов под значок неведомого им Туркестана, требовавшего их поддержки, и получили назад очень немногих. Почти все они легли в горах и степях Закаспия.

12-го я выступил по следующему маршруту: от Владикавказа до Петровска по железной дороге, от Петровска до Красноводска морем и далее в Асхабад железной дорогой. Этот путь был на 3 суток короче, нежели по пробитым мною этапам через Кизляр на Старотеречную и море. Поэтому я отдал приказ по этим этапам, чтобы снимали с них войска и через Старотеречную под командой полковника Меднова шли бы вторым эшелоном.

Запасную часть для приема укомплектований я оставил во Владикавказе под начальством полковника Ульянова. Кроме того, в Пятигорске по распоряжению уже Командующего Северного Кавказа, был предположен к сформированию Туркестанский запасной полк (полковник Куткис).

Отряд благополучно прибыл в Гудермес по железной дороге. Дальше оказалось, что путь разрушен, и в этой части Дагестана идут бои с красными дагестанцами.

Пришлось выйти из вагонов и целые сутки идти походно боевым порядком по взбудораженному Дагестану до железнодорожной станции Кады-Юрт. Боевых столкновений не было. Красные дагестанцы молча уходили в горы, а мне ввязываться в драку здесь не было никакого расчета (несколько времени спустя там погиб отряд генерала Попова).

От Кады-Юрта до Петровска проследовал железной дорогой. Там совместно с генералом Драценко, бывшим тогда представителем Добрармии в Дагестане, я отсортировал более слабый элемент в моей коннице и оставил его в распоряжении Даниила Павловича. Сделал это по старой туркестанской системе: совершенно не вводить в край не только морально слабый элемент, но даже и средней физической силы. Туда должны были идти, пускай, не многие, но отборнейшие.

Таких я и вел: 2 сводных стрелковых батальона, 2 батареи, 1 ударный эскадрон, 5 пулеметных команд, команду конных разведчиков, команду связи, саперный взвод, штаб дивизии, санитарный отряд и интендантскую часть. Они и стали называться в Туркестане литвиновцами. Против такого названия я особенно протестовал, так как всю эту отсебятину я всячески старался оставить на европейском берегу, а в край ввести твердые кадры полков 2-го Туркестанского, или Закаспийского корпуса. В Асхабаде они получили бы и свои знамена, тщательно сохраненные «рабочими и эсерами» в Асхабадском военном соборе.

Идея восстановления славных императорских российских полков с целью черпать из них доблесть и жертвенность для Родины в противовес атаманщине и влиянию личности, как временного элемента, царствовавших по всей России в 1918 году, мною была строго приведена в организации Туркестанского отряда.

Она была закреплена в составленных мною и утвержденных генералом Савицким штатах (10 января 1919 года). Для успешности же дальнейшего развития в целях воспрепятствования и в будущем ломки этого отряда модными влияниями полувоенных вождей кустарного производства, я добился у генерала Савицкого полнейшего обеспечения этого кадра 2-го Туркестанского корпуса от каких бы то ни было перемен. И с этой целью я твердо договорился, что мое положение будет непререкаемое и неизменное. Во первых: я – командующий фронтом войск в крае против большевиков и немцев, несменяем и несокращаем и, во-вторых: между мной и генералом Савицким никогда ни при каких обстоятельствах не будет промежуточного лица или начальника. Этот договор был заключен весьма своевременно. Ибо уже во Владикавказе мягкий генерал Савицкий уступил в этом вопросе добровольческому влиянию и… интенданту! Но я настоял на неприкосновенности этих двух отправных точек, без которых мой маячный огонь затерялся бы среди уличных фонарей кустарных выдумок того времени и не принес бы пользы. Меня, конечно, обозвали реакционером, но обозвали, кто хотите, только не рабочие, не крестьяне и не левые. Не правда ли, какой парадокс?

В Петровск я явился моему бывшему главнокомандующему фронтом и командиру корпуса, у кого я командовал дивизией и у коего генерал Савицкий был начальником штаба корпуса, генералу Пржевальскому. Он был в Петровске каким-то помощником у генерала Драценки! Что поделаешь – Добрармия! (Драценко был капитаном Генерального штаба в разведывательном отделении, когда Пржевальский взял Саркамыш).

Я доложил Его Высокопревосходительству о моих формированиях и планах…

Я повторил приказание моего бывшего, да и тогда не смененного, главнокомандующего (ведь от него я получил предписание № 320 от 23 мая 1918 года об отправлении во Владикавказ и открытии военных действий против красных); ибо и сейчас, если бы он отдал мне приказание оставить генерала Савицкого или уйти от Доброволии и начать что-то делать другое для пользы России, я исполнил бы. Такова была фактическая сила законного начальника и так жидко построено было здание Доброволии. А ведь за год перед этим я сам видел слабость власти Пржевальского…

Как легко было спасти Россию, когда Добровольческую армию возглавлял начальник штаба Верховного Главнокомандующего Михаил Васильевич Алексеев, и как трудно было это делать, когда в голове ее встал прекрасный, но только начальник дивизии Деникин и повыходили, хотя иногда и талантливые, но ротмистры, командиры полков и корпусов.

Тени прежних победных авторитетов, законных, обусловленных суровостью управления, всегда вставали перед глазами, при сравнении их с Добрвольческими знаменитостями без прошлого, без ореола чего-то высшего, бьющего по воображению идущего на смерть человека…

24. Союзники

При посадке на суда я и вверенный мне отряд впервые получили большой удар по национальному самолюбию.

Все наши, русские пароходы Каспийского торгового флота были под контролем англичан и охранялись английскими часовыми – дерзко, нагло, цинично, вызывающе.

Какая-то военная негодница, бегущая с поля боя, сытые и одетые с презрением смотрели на настоящих перераненных воинов, хозяев страны и самих этих, охраняемых сипаями пароходов. Один негодный трус против десятка хозяев-храбрецов – и ничего не сделаешь…

- Видали? – шепнул я своим офицерам, кивнув глазом на гиганта «Крюгера», стоявшего под русским кормовым флагом и под охраной английских клоунов.

- Видим и не забудем, - полушепотом ответили мне.

- Чтоб на пароходах во время пути был бы такой порядок!.. Понимаете?

- Понимаем. Будет.

Так накоплялся необходимый гнев против нарушителей русского достоинства.

А в Красноводске на другой день, когда мы слезли с транспортов и под вечер хотели пойти ко Всенощной в церковь, то увидели сцену: расхлестанные английские солдаты играли на церковной площади в футбол и норовили загонять мячи в церковную ограду. Русские православные с молчаливым гневом смотрели на эту гнусность.

- Запомните это, - сказал я.

- Запомнили, не забудем.

И я обещал себе, что пока я в Закаспии, оккупации в тылу не будет. Коли союзники, так пожалуйте вместе с нами на фронт, а тыл страны мы и сами убережем.

С английским командованием в Красноводске я был сух и к старшему их начальнику с визитом не пошел. У меня же на пароходе какой-то майор был, проведенный через моих часовых. Конечно, мои переживания были особые: после 20 лет успешной борьбы именно с англичанами и именно в Туркестане видеть этих господ в сердце страны – это было тяжело. Но, нужно, конечно, для дела…

25. Встреча в Асхабаде

18 мая в прекрасный, почти летний день около 9 часов утра я прибыл в Асхабад на перрон так знакомого мне вокзала.

Встреча нас была весьма торжественная.

На перроне была выстроена рота почетного караула от Туркестанского караульного батальона. Десятивершковые красавцы туркмены в черных огромных шапках, темно-лиловых полосатых халатах, в отличном снаряжении с новыми винтовками, отлично вымуштрованные, годились на любой царский смотр. Мои орлы, выстроившиеся длинной лентой напротив них, в белых потрепанных рубашках и несвежих фуражках и сапогах, если бы не их безукоризненная выправка и что-то особенное, деловое, показались бы замарашками.

Генерал Савицкий с массой высоких особ и публики встретил меня в высокой мере дружественно. Было видно, что нас ждали…

По пути я, между тем, получил достоверные сведения, что, несмотря на переход всей власти в руки генерала Савицкого, его положение в Асхабаде стало неустойчивое. Причины тому те, что подчиненный ему один гражданский начальник ловкими манипуляциями добился того, что некоторые части внутреннего полицейского значения были подчинены этому начальнику, и стали непомерно расти в ущерб строю. Точно также и туркменские войсковые единицы были только союзнического подчинения. Твердой же боевой единицы у генерала Савицкого в его резиденции не было. Мы уже не говорим про позицию англичан.

Поэтому в разговоре на вокзале я преложил Его Превосходительству свои услуги в том смысле, что я останусь с отрядом в Асхабаде на 1-2 недели и организую ему твердую запасную или какую-либо другую часть, на которую он может в случае нужды опереться.

Генерал более чем решительно отверг это мое предложение.

- Вы немедленно сейчас же, сегодня же отправляйтесь в Теджен, - категорически заявил он, - вы знаете, какое там положение: день на день ожидается бой, и без вас его там проиграют. Большевики уже подходят к Теджену!..

- Ваше Высокопревосходительство, - ответил я, - Теджен все равно проигран: со мной или без меня, безразлично, ибо я за полдня обстановку не изучу; а раз в войсках и у начальников сложилось убеждение, что они будут разбиты, то в этом помочь трудно – они все равно будут разбиты. Лучше будет, если я приду, когда они оттуда отойдут, и мы что-нибудь сумеем предпринять. А здесь я вам хоть создам крепкую часть…

- Ни под каким видом, - даже загорячился генерал. – Сейчас же отправляйтесь с вашими литвиновцами в Теджен!..

Он даже как будто боялся моего пребывания в Асхабаде. Я даже обиделся.  Мне показалось, не заподозрили ли меня, что я хочу захватить власть в свои руки или не уклоняюсь ли от боя.

- Тут же, с вокзала отправляйтесь в Теджен, - повторяет генерал и как бы вскользь добавил, - вы ведь знаете, что фронтом командует Ураз-Сердар и вы должны войти в его подчинение, и он отвернулся в сторону.

Это уже было грубое нарушение условий, принятых им.

- Как Ураз-Сердар? - удивился я.

- Так. Я не мог так долго ждать вас. И по политическим соображениям я должен был в Туркестане вручить фронт главе туркмен, и к тому же он генерал, - смущался Ипполит Викторович. Мне было его жаль, но с другой стороны, страдало дело и терялся весь смысл моего прибытия сюда.

- Да. Это для меня большая новость, - сказал я. – Но слушаюсь. С Ураз-Сердаром на этот раз мы сговоримся. Но, Ваше Высокопревосходительство, ведь подчиняюсь я только Вам, согласно неизменяемого договора. Иначе, простите, я здесь работать не могу.

- Да, да, - заторопился генерал. – Все остается по-прежнему. Только вы не уходите в город с вокзала, вам и пищу доставят сюда…

Я, имея 3-4 часа остановки моих составов, пошел один в город в надежде, что я один не произведу переворота.

Красавец город блистал своей чистотой, ароматом цветущей всюду мимозы, своими садами и кристаллической водой. Порядок был полнейший, спокойная тишина наполняла его улицы. Рота туркмен почетного караула, только что встречавшая меня, обогнала меня в образцовом порядке. Всюду погоны, без крика, без задора, фигуры служащих, торгующих, мастеровых, - все говорило о полнейшем спокойствии, как будто не только не было фронта в 250 верстах от города, но как будто не было и войск.

И я вспомнил слова генерала Савицкого о том, что объявленная мобилизация дала в городе в 700 тысяч жителей – 17 человек!

Значит - захребетники. Не хотят защищать своих домов, а выписывают чудаков из-за моря и спешат их сплавить на фронт поскорее, пока эти чудаки не увидят довольной жизни их подзащитных…

                                                            Продолжение 8 >>



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1291http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1291http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1291http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1291http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1291http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1291