+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

4 мая 2017

Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе» (Приглашение)
5 мая в 10.00 пройдет Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе», разбитом на территории Братского кладбища героев Первой мировой войны.

 
18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 


Воспоминания

<< Вернуться к списку

Б.Н. Литвинов. Белый Туркестан (продолжение 1)

Начало >>

 

4. Хива, Бухара

Хивинское ханство, как было уже сказано, по населению было однородно с Закаспийской областью (туркмены – иомуды, чаудары и т.д.) и менее фанатично, нежели собственно Туркестан и Бухара.

Там был хан Асфендиар тюра, слабый и больной человек, который держался на престоле более силою русского влияния и потребностью порядка. Свободолюбивые и суровые хивинцы только терпели его.

Когда хватила Великая Бескровная, случай этот представился, и власть хана, как блюстителя порядка, сразу стала бутафорской. Русские были заняты своими нестроениями, а потому многие старшины хивинских родов расправили крылья и стали серьезно угрожать ханству. Среди них выделился некий Дженанд-хан, который приобрел достаточный авторитет среди населения и значительное число сторонников.

Когда в ханстве появились шайки красных и началась красная агитация, а за ней и неминуемый переворот, то Асфендиар тюра справиться с этим явлением не смог и поплыл по течению. Тогда Дженанд сбросил зазевавшегося хана с престола, сам сел на таковой, зарезал Асфендиара и выгнал красных. Таким образом, он волей-неволей стал нашим искренним союзником.

Но находясь в 500 верстах в стороне севернее от железнодорожной магистрали и будучи отделен и от Туркестана, и от Закаспия, трудно проходимыми маловодными степями и даже песками, Хивинский наш союзник, охраняя наш левый фланг, в то же самое время не мог нам помогать в той мере, в которой было нам нужно. Кроме того, Дженанд не очень и торопился, ибо нашествие красных могло дойти до него после разгрома нас, так сказать, во вторую очередь. А до сознания того, что в таком случае надо действовать решительно и вместе, он, по-видимому, не дорос. А, между тем, Хивинский оазис мог дать до 50 тысяч великолепной белой конницы, которая вместе с нами могла бы кончить весь красный вопрос. Но одновременно с этим вопросом мог погибнуть и весь русский вопрос. Поэтому нам, русским, приходилось очень думать и в этом направлении.

Во всяком случае, у Белого Закаспия были самые искренние отношения к Хиве, и туда не раз ездили представители от Закаспийского Временного Правительства для переговоров с немцами о помощи (полковник Денисов, поручик Рогожин и др.).

Однако практических результатов, кроме действительно благожелательного нейтралитета от Дженанд-хана получить не удалось.

Совершенно другое было с Бухарой и бухарским эмиром. Бухарское ханство залегало между Туркестаном и Закаспием, на главной железнодорожной магистрали, с железной дорогой к Афганской границе (к крепости Керки), с шоссе к крепости Термез, с водной транспортной артерией – Аму-Дарьей. Пройти или проехать из Туркестана в Закаспий или обратно, минуя бухарские пределы, через всю их толщу, до 400 верст, было невозможно. Поэтому борющиеся обязаны были, во что бы то ни стало, иметь дело с Бухарой уже по одной этой причине…

Один эмир Бухарский мог выдержать мировую войну в течение года!

Но он был очень осторожен и, питая все свои симпатии к нам, белым, выявить их открыто не решался, по весьма мудрым соображениям: он не знал, сможем ли мы выполнить в полной мере защиту его владений от большевиков.

Строго говоря, положение Мир-Алима было самое тяжелое: быть между молотом и наковальней и, притом, обладать плохо защищаемой приманкой – собственными миллиардами и миллиардами доверителя – России.

Ниже мы увидим, как разыграл он эту сложнейшую роль, и как относилось к нему красное и белое командование.

 

5. «Урус кунчал»

Когда хватила Великая война, и коренные войска Туркестана все без исключения ушли из края, то туземное население почувствовало ослабление Русского могущества, а фанатичное духовенство через «дивона» (юродивых) в более глухих местах стало подбивать толпу на резню. В Закаспии этого не было. На афганской границе в пределах Бухарского ханства (Керки, Термез) было это вследствие близости Афганситана и работы немецких агентов (Нидермейер и Гентиг). Центр Бухары с эмиром был вполне лоялен, но нюхал.

Непоправимая ошибка, сделанная Русским Правительством, - вывод войск и ослабление престижа в стране, а особенно на Индийской (Памир) и Афганской границах, была неудачно заштопана присылкой и формированием запасных частей. Туда были присланы и сформированы 2 Сибирских запасных стрелковых дивизии (от 1-го и до 8-го Сибирских запасных стрелковых полков) и несколько дружин.

Туземное население отнеслось к этому молчаливо-внимательно. Оно сравнивало прежние, настоящие части с новыми и пришло к неутешительным для нас выводам. Евреи, немцы, а, может быть, и англичане помогали. Но не было повода и смелости.

Повод, однако, скоро нашелся, это отправка полсотни тысяч туземцев по рабочей мобилизации из края на западный европейский фронт для окопных работ. Эти изнеженные под южным солнцем и на белых пшеничных лепешках люди, почти все погибли от русской суровой зимы и черного хлеба, не будучи почти совсем использованными.

По огромной стране пошел ропот, многие семьи остались без кормильцев, покойники же – без мусульманского погребения, - «как собаки», а это не прощается. «Зарежь, с глотком воды», как мусульманина, а не вешай или бросай, как собаку – это азбука отношений. Ее вне Туркестана не знали. Бескрайняя страна всколыхнулась, и масса готова была реагировать.

В 1916 году иомуды на Атреке начали эпоху восстаний. Их успокоили с большой жестокостью (ген. Мадритов) и этим показали, что Россия еще сильна.

Но когда хватила революция, в особенности известие, что ташкентский неизвестный адвокат, «не тюра», а просто «Адам», стал вместо «Ак-падишах» («Белого царя»), да еще из еврейской группы, то правоверные сразу поняли, что настало то время. «Урус кунчал» (русские пропали). А когда и сами русские поделились на две группы – «бальшивой» и «меньшивой», то народ поднялся сразу, особенно в Бухарских отдаленных от столицы бекствах, где беки сами вели маленькую политику с Афганистаном и пробравшимися туда турками. Панисламизм, появившийся было в 1901 году при Н.А. Иванове и сразу им истребленный, поднял голову. Энверовские агенты (Джемаль-наша) уже работали на русско-бухарско-афганской границе и реорганизовали афганскую армию.

Особенно рискованное положение русского и вообще европейского элемента было на афганской границе и особенно в Бухарских владениях в крепостях Керки и Термез и пограничных пунктах Сарат и Саят.

При благосклонном, но, конечно, скрытном участии Керкинского бека, многотысячная толпа бухарцев под руководством немецких молодцов из Афганистана бросилась на русский город Керки. В Керках стояла 236-ая Сибирская дружина и часть 8-го Сибирского полка; кроме того, гарнизон собственно крепости (весьма сильный форт) – крепостная артиллерийская рота (до 500 штыков несколько пулеметов и 8-12 орудий). Наконец в городе были прибывшие после развала фронта офицеры квартировавшего там 11-го Туркестанского стрелкового полка, полковники Василевский, Бодрищев, Малявин и другие. Василевский, как особенно энергичный, сал руководителем обороны. Все европейское население бросилось за крепостную ограду, туда же заперлись войска, и началось сидение. Орудия немедленно были наведены на «бекскую калу», то есть резиденцию бека, которому было предложено усмирить восстание, иначе от его «калы» и бухарского города ничего не останется. Это подействовало.

Однако многотысячные толпы восставших похозяйничали в городе порядком, пока все восстание не было ликвидировано. Здесь выделился своей энергией Василевский, а потому он и остался впредь помощником командира гарнизона. А так как большевизм проник сюда раньше «меньшевизма», Василевский же был не ахти каких убеждений, то он принял большевистскую платформу и стал оплотом красной власти на Афганской границе. Керкинская крепость стала красным фортом.

Аму-Дарьинская речная военная флотилия, созданная из наиболее слабых частей русского военного флота, была всегда склонна к революции и, имея штаб в Чарджуе, едва сдерживалась в своих выступлениях начальством при помощи моего карательного отряда № 6. А потому во время появления официального большевизма, она автоматически примкнула к таковому и составила для Керков великолепную связь с Чарджуем (знаменитый железнодорожный мост в 710 сажень, 4-ый по величине в мире).

Этим Бухарское ханство было отделено от Закаспия серьезным красным барьером, который нужно было сломать.

Приблизительно по тем же самым причинам и другие крепости, Кушка и Термез, стали красными – нужно как-то спасать русское дело от физического истребления. Так на Кушке стал красным царский генерал-лейтенант Востросаблин. А там была тогда и есть теперь одна из четырех самых сильных радиостанций (может говорить прямо с Петроградом). Таким образом, большевики получили над огромной страной и радио-власть.

И, несмотря на это, эмир Мир-Алим тяготел к белым.

 

6. Большевизм

На такой почве был принят большевизм во всей Русской Центральной Азии, без возражений и споров.

Всюду появились комиссары, исполком и проч.

Но так как большевизм был принят без сопротивления, то Центральная Московская власть на первое время и предоставила местным большевикам управляться самим. Вследствие этого населению на первое время показался приемлемым, а протестующая позиция офицерства и части интеллигенции показалась населению неоправданной. А потому во всех городах Туркестана и Закаспия офицерский корпус и служащая интеллигенция были взяты под подозрение, и у них было отобрано оружие. Некоторое количество такового, впрочем, удалось скрыть. Но главное, бесправность офицерской среды сделала невозможной всякую противобольшевистскую попытку.

Так прошел конец 1917 года и январь 1918 года. Ташкент большевистский и такой же Асхабад не верили в ужасы большевизма и считали гнусными провокаторами всякого, кто рассказывал им об ужасах большевистских застенков и его настоящее лицо.

Вскоре Москва увидала, что Ташкент слишком мягок и мало похож на настоящих большевиков. А потому она прислала туда первоклассных своих руководителей, которые устроили в Ташкенте показательную резню. Ташкент пришел в ужас, но было уже поздно. Сопротивляться было невозможно.

Тогда только началась конспиративная работа в целях избавления от этого зла. Но так как по составу Ташкентских групп нельзя было рассчитывать сразу на переход к здоровому решению, то и был избран средний пункт – меньшевистский.

Во главе конспирации встал Генерального штаба генерал-лейтенант Кондратьев, кажется бывший директор Ташкентского кадетского корпуса. Его помощником стал Генерального штаба полковник Руднев.

В это время на севере в Киргизских степях стало организовываться противобольшевистское движение, создавшее свое правительство под названием Алаш-Орда. Было ли это правительство вообще, или оно только выдумано кем-то для завязки контрреволюции, или оно только укрывалось в кибитках кочующих киргизских рядов на тысячеверстных пространствах – сказать трудно. Генерал Деникин его отрицал совершенно, как несуществующее. В Ташкенте уже о нем говорили. И там у белых были даже две сотни киргизских добровольцев, присланных от Алаш-Орды.

Общее название противобольшевистская группировка взяла для себя «Туркестанский союз по борьбе с большевизмом». Это название было контрреволюционным даже и по отношению самих белых групп, так как первая ступень контрреволюции в Туркестане и Закаспии была – «очищение Советского Российского аппарата от негодного элемента», то есть высшее признание советского рая.

Здесь мы видим определенную продуманность постепенного возвращения к старому строю путем последовательного перехода слева направо по всем ступеням социальной лестницы, населением, пробующим каждую такую ступень и отвергающим ее после признания ее негодною лишь на практике.

Путем этого процесса, без трибун, и без насилий, Закаспийский фронт, и край перешел от большевизма к меньшевизму, только путем опыта и фактического приложения всяких доктрин к своей шее. Но таковы были времена.

Самарканд, вторая столица русского коренного Туркестана, стоял на пути движения в Бухару и Закаспий и для развития красного или белого дела был необходим, как логарифм. Поэтому из-за него последовала длительная борьба. Ташкент красный приказывал, а Ташкент белый секретно внушал самаркандцам каждый свою волю. Положение в городе и области поэтому было неясное. Оно находилось в руках, по существу, двух лиц. Со стороны красных был начальник гарнизона красных войск, полковник Владимир Михайлович Ионов, бывший командир Туркестанской конно-горной батареи и сын знаменитого генерала Ионова, о котором было уже сказано. На него, как на коренного царского офицера, Георгиевского кавалера все ставили ставку, что он убежденный белый, но… ошиблись: он оказался совершенным красноармейцем. Со стороны белых был полковник генерального штаба Слинько (впоследствии принявший псевдоним Урусова), талантливый и энергичный человек, с ярко социалистической окраской. Эти две группы и два лица давно боролись тайно, пока, наконец, в открытой схватке не победил красный Ионов. Тогда Слинько должен был бежать в Закаспий, где ему вместе с более решительными закаспийцами и удалось сбросить красную власть. Но об этом в своем месте.

Итак, в Ташкент прибыли настоящие московские большевики с знаменитыми Фроловым и Колесовым во главе и с образцовым красным фроловским отрядом в виде исполнительного органа (всего 4 тысячи человек). Как было сказано, Фролов со своими помощниками и содержанкой проделали такие неистовства, что заставили призадуматься самых убежденных ташкентских красных. Особенно не понравилась степенному закономерному Ташкенту самоуправство, грабежи на коммунистической доктрине и принятие в состав Фроловского отряда значительной части мадьяр и военнопленных. По-видимому, было оскорблено национальное чувство всех российских подданных – и православных, и мусульман.

Слухи об этих ужасах очень быстро дошли до Самарканда, Бухары и Асхабада. И там решили, как-нибудь избавиться от посещения их такими учителями, как Фролов.

В Ташкенте же семена сомнения запали в души войск. 5-ый и 6-ой Сибирские стрелковые запасные полки, составлявшие гарнизон Ташкента, усомнились в святости такого большевизма. Красный военный комиссар Туркестана, он же начальник этой сибирской дивизии армянин-прапорщик Осипов стал сноситься с белыми немногочисленными заговорщиками. Но делал это очень осторожно, и, к счастью, группа генерала Кондратовича и полковника Руднева его не скомпрометировала.

В это время произошло новое весьма важное событие. Открылся Оренбургский белый фронт атамана Дутова (толковый оренбургский казак, сын достойного командира 4-го Оренбургского казачьего полка Исая Петровича Дутова).

Красное командование в Ташкенте, си речь Фролов, Колесов, Колузаев (бывший фельдфебель) и Осипов, отдало приказ по всей Центральной Азии выслать бойцов на Оренбургский фронт против Дутова.

Обезличенный и обессиленный Ташкент и Фергана безропотно выставили. Самарканд же заволновался, а Асхабад прямо замитинговал: разве можно идти в мусульманском крае русским против русских и истреблять друг друга?

В это время в Асхабаде заправлял всем красный комиссар, шапошник еврей Житников и комиссар города Полторацкий.

В г. Кизил-Арват, рабочей столице края, главным комиссаром был Бабкин.

Эти трое крепко держали власть в Закаспии и справиться с ними было почти невозможно.

Нужна была провокация, чтобы сдвинуть вопрос с мертвой точки.

 

7. Начало борьбы Ташкента с Асхабадом

К этому времени Асхабад поделился на три группы.

1) Собственно красные с Житниковым и Полторацким во главе, требовавшие немедленного и полного истребления белых заговорщиков и всего офицерства, как элемента, явно враждебного.

2) Собственно белые, то есть многочисленное обезоруженное офицерство, чиновничество и большая часть интеллигенции, а также «сомнительные» туркменские группы. Эти группы составляли как вожаки разных рангов Дохов, Кунг (бывший цирковой борец), Фунтиков – железнодорожный мастер, эсер, Курилев – счетовод Среднеазиатской железной дороги, адвокат граф Доррер, генералитет в лице генералов Савицкого, Душкина, Крутеня, Ласточкина, Акопова, Юденича, Дмитриева и боевое офицерство в лице доблестного полковника Германа и других. От туркмен были генерал Ураз-Сердар, сын последнего туркменского хана Тыкма-Сердар и офицеры русской службы – Хаджи-Мурат, хан Иомудский, Овозбаев и другие. Кроме благородного Ураз-Сердара все туркмены были сепаратисты и бегали к англичанам. Связью между туркменами и «русской группой» были два полуотуркменившихся русских, полковник Денисов и поручик Рогожин, благодаря долгой службе их отцов в Туркменском конном дивизионе, отлично знавшие туркменский менталитет и пользовавшиеся у них полным доверием.

Среди этой группы плавали два агента генерала Молессона, офицеры английской службы, капитан Тиг-Джонс и Джарвис. Тиг-Джонс был женат на русской, отлично знал русский язык и кроме всех европейских языков отлично говорил по-сартовски, персидски, туркменски и урду. Необыкновенно быстро усваивал все наречия. Его настоящую фамилию никто не знал, так как фамилий у него много было. И есть большое основание видеть в нем и мифического полковника Лоуренса. Джарвич был много проще.

3) Третьей группой была организованная группа рабочих Закаспия. В их руках, кроме Среднеазиатской и Кушкинской железных дорог оказались все военные и продовольственные склады края с их огромными мобилизационными запасами оружия и всего прочего на целый корпус (былой мобилизационный план). Кроме того, в их руках были все огромные мастерские с Кизил-Арватскими во главе. Поэтому рабочая группа была самой сильной. И к кому она примкнет, то и будет иметь перевес в предстоящей борьбе.

Надо сказать, что рабочие вели себя в высокой мере разумно. Они видели в Советах своих братьев, но разбойников и потому ждали, хотели убедиться, куда это поведет. В офицерской же группе и вообще в белых они видели своих партийных врагов, как им напели в уши агитаторы; но в то же время видели в них и порядок, законность и вообще то, что ждали от Советов, но не получили.

Белым нужно было выждать и не насиловать совести этих людей. Они так и сделали – стали в сторону и ждали.

В таком напряжении была атмосфера в Асхабаде к моменту появления указа красного командования с требованием посылки бойцов на Оренбургский фронт против Дутова.

По получении этого распоряжения Асхабад заволновался и замитинговал. Тогда Житников устроил свои красные митинги и послал в Ташкент требование о помощи, ибо революция в опасности.

Знаменитый Фролов со своим карательным отрядом в это время уже пробивался по железной дороге сквозь Бухарские владения и подходил, кажется, к Чарджую.

Дело в том, что, получив тревожные сведения из Самарканда, этот недюжинный бандит примчался со своими поездами туда и вместе с Ионовым установил твердую советскую власть. Слинько, он же Урусов, бежал.

Тогда Фролов двинулся в Бухару. Его встретили по железной дороге вопросительно-дружески, как от независимого соседнего государства. Красным было нужно, конечно, другое, но до этого их не допустили. Тогда они насильственно прибыли со своими поездами на станцию Качан, то есть в Новую Бухару, от которой до столицы  Бухара-и-Шериф ведет небольшая железнодорожная ветка в 11 верст. Большевики решили пограбить сначала здесь, на Качане, а затем добраться и до богатейшей столицы, и начали совершать неистовства на станции. Перепившись и передравшись, они заночевали на этой станции. А на утро выяснилось, что они со своими поездами оказались как на острове, ибо по повелению эмира население в одну ночь разобрало железнодорожный путь и спереди, и сзади на несколько десятков верст. Прочно скрюченные верблюдами рельсы отвозили при помощи этих животных за 10-15 верст в сторону в пески. Делалось это так: развинчивая один конец рельса, привязывали к верблюду, и верблюд гнался в степь. Рельс оказывался навеки испорченным и, кроме того, забрасывался за десяток верст.

Мало того, и ветку на Бухару эмир приказал совершенно сравнять с землей. И было исполнено. На утро удивленным глазам товарищей красных представилась совершенно необычная картина: 11 верст железной дороги как не существовало. Мало того, на месте насыпи за одну ночь был проведен большой водяной канал для орошения (арык).

Товарищи поняли, немедленно стали просить закончить инцидент миром. Те разрешили, и Фролов с конфузом едва прибыл в Чарджуй.

После чего он направился по вызову в Асхабад.

Бухара стала нейтральной полосой, кроме железной дороги и Аму-Дарьи. Чарджуйский мост стал под бдительной охраной красных. В то же самое время бухарские события указали, что эмиру, в случае успеха красных, ждать спокойных времен не приходится. Поэтому ему оставалось одно единственное – дожидаться успеха белых и с ними покончить этот вопрос. Со свойственной тонким азиатским политикам осторожностью, он и начал искать белый центр. Но его пока не было.

 

Продолжение >>

 



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1282http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1282http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1282http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1282http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1282http://www.white-guard.ru/go.php?n=54&id=1282