+ По благословению Предстоятеля РПЦЗ
митрополита Нью-Йоркского
и Восточно-Американского Лавра
 
Навигация:

Новости:

1 марта 2017

Восстановить первый памятник героям Второй Отечественной войны
 
13 февраля 2017

Программа «круглого стола» по истории: «Политическое настоящее и будущее России в проектах и реалиях Великой Российской революции. 1917-1922 гг.».
 
7 февраля 2017

ПРИГЛАШЕНИЕ. 11 февраля помянут офицеров и адмиралов Русского Императорского Флота, погибших в Первую мировую и Революционной смуте
 
9 января 2017

Октябрь 1917 года: уроки для сегодняшнего дня
Владимир Путин огласил текст своего Послания  Федеральному собранию. Несколько тезисов президент посвятил непростой истории России.
 


Объявления:

4 мая 2017

Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе» (Приглашение)
5 мая в 10.00 пройдет Крестный ход в Мемориальном парке на «Соколе», разбитом на территории Братского кладбища героев Первой мировой войны.

 
18 апреля 2016

Научный семинар «Взаимодействие институтов гражданского общества и государства в решении проблем национальной безопасности, обеспечении общественного согласия и
 
14 апреля 2016

Вечер, посвящённый 135-летию со дня рождения Бориса Константиновича Зайцева, в Доме-музее Марины Цветаевой
 
2 ноября 2015

Акция памяти юнкеров и «Бессмертный полк братского кладбища героев Первой мировой войны»
 


Научно-популярные работы

<< Вернуться к списку

Влияние «Великой войны» на формирование идеологии и политической практики Белого движения. 1917 – 1922 гг.

В преддверии кануна Великой войны, 100-летия начала военных действий полностью изменивших военно-политическую и административную карту «Старого Света» - Европы, предлагаем читателям материал, характеризующий тесную взаимосвязь событий, настроений, взглядов, преобладавших в российском обществе накануне войны 1914-1918 гг. и гражданской войны 1918-1922 гг. Примечательны общие взгляды участников Великой войны и Белого движения на осуществление внутренней и внешней политики России, на «верность союзническому долгу», на содержание принципа военной диктатуры. Очевидно, что разделить Белое движение и события Великой войны невозможно.

 

Роль и значение «Великой войны» (а именно так в большинстве случаев называли первую мировую войну в Белом движении) в историческом развитии России ХХ века трудно переоценить. Противостояние красных и белых, события «второй Русской Смуты», гражданской войны, в значительной степени были обусловлены той ситуацией, в котором оказалось наше государство в 1914 – 1917 гг. События Великой войны оказали существенное влияние не только на политические программы, идеологические установки антибольшевистского сопротивления, но также и на повседневную политическую практику Белого движения, способы реализации принимаемых решений.

Начнем с того, что практически все офицеры и генералы белых армий воевали на фронтах Великой войны. Показателен и тот факт, что многие из них знали друг друга по конкретным боевым операциям. Так среди  военного руководства Белого Юга России большинство командного состава составляли бывшие сослуживцы по Юго-Западному и Румынскому фронтам (генералы Л.Г. Корнилов, А.И. Деникин, С.Л. Марков, А.С. Лукомский, И.Г. Эрдели, А.М. Каледин, И.П. Романовский, многие другие). (1) Прошлая совместная служба объединяла офицеров, становилась выражением традиций боевого товарищества, некоей корпоративности, общности взглядов на происходящее в России.

Военная солидарность имела и обратную сторону. Это проявлялось, в частности в убежденности в приоритете интересов фронта над интересами тыла. Такая позиция была достаточно четко выражена Верховным Главнокомандующим ген. Л.Г. Корниловым в его «Воззвании» от 28 августа 1917 года: «Временное правительство под давлением большинства советов действует в полном согласии с планами германского генерального штаба… убивает армию и потрясает страну внутри…» (2). «Фронт будет диктовать тылу, а не тыл фронту» – эти слова генерала Корнилова в большой степени определили позицию большинства белогвардейских военных лидеров по отношению к той политике, которая проводилась белогвардейскими «гражданскими» правительствами. Их повторил, например, ген. Я.А. Слащов во время боев в Крыму в январе - феврале 1920 года (3).

Основой политической программы Белого движения в годы гражданской войны стал принцип военной диктатуры. При этом очень часто делались ссылки на экономический и политический кризис, в котором оказалась Россия к 1917 году. Результат этого кризиса – недостаточное соблюдение принципа твердой власти. «Правительство Николая II не боролось, в должной мере, с антигосударственными политическими деятелями, проявляло слабость в отношении к «внутреннему врагу» - отмечалось на страницах правой прессы (4). Разумеется, по мысли  белых публицистов, новая власть, ни в коем случае не должна повторить печальный опыт царского правительства.

Не случайно, поэтому, в противоположность лидерам «демократической контрреволюции» (Уфимская Директория, Комитет Членов Учредительного Собрания, Вре­менное Сибирское правительство), принципиально отрицавшим любую форму единоличного правления как «возврат к старому режиму», лидеры Белого движения считали основой режима только твердую власть, наделенную максимально возможными полномочиями. Главком ВСЮР ген. А.И. Деникин  так оп­ределял цели диктатуры: «свергнуть большевиков, восстановить ос­новы государственности и социального мира, чтобы создать... необ­ходимые условия для строительства земли Соборною Волею народа». Аналогично оценивал значение диктатуры В.В. Шульгин: «Добровольче­ская армия, взявшая на себя задачу очищения России от анархии, вы­двинула как непреложный  принцип твердого управления диктаторскую власть. Только неограниченная, сильная и твердая власть может спасти народ и восстановить развалившуюся храмину  государственности» (5). Сам Верховный Правитель России адмирал А.В. Колчак не без патетики утверждал, что в условиях гражданской войны приоритет исполнительной власти неиз­бежен: «Меня называют диктатором, пусть так, я не боюсь этого сло­ва... Как Сенат Древнего Рима в тяжкие минуты государства назна­чал диктатора, так Совет Министров Российского  государства в тягчайшую минуту нашей государственной жизни...  назначил меня Верховным Правителем» (6).

От политиков власть должна была перейти к военным: «Военная диктатура. Всякое давление политических партий от­метать. Всякое противодействие власти справа и слева карать», - отмечалось в приказе Деникина от 14 декабря 1919 г.  (здесь и далее даты по старому стилю - В.Ц.) (7). Да и «демократический режим» генерала Врангеля, уже на исходе Белого движения, в Крыму 1920 года и власть одного из «могикан» Белого дела на Дальнем Востоке, ген. М.К. Дитерихса в 1922 году, отнюдь не чуждались провозглашать принципы твердой, единоличной власти в своих политических программах. Порядок управления на местах в период 1918 - 1919  гг. отражал все тот же принцип приоритета исполнительных структур власти, бюрократии, над представительными органами местного самоуправле­ния.

В немалой степени такое положение оправдывалось тем, что «идет война и не время рассуждать о политике» (8). Действительно, как показала история гражданской войны победа советской власти во многом была обусловлена тем, что в нужное время ей удалось мобилизовать силы для отпора своим многочисленным противникам. Однако «диктаторская власть» в белом стане была далека от официально провозглашаемых принципов. Даже такая необходимая для фронта мера как организация продовольственного снабжения встречала у белых множество проблем. В то время как в советских губерниях «под метлу» забирали зерно из деревенских амбаров местные отделения Управления продовольствия белых правительств (если они существовали вообще) ограничивались выпуском многочисленных воззваний «к совести и патриотизму» крестьянства.  А принимаемые приказы об обязательной сдаче 5-ти пудового «военного сбора» на юге России, в условиях провозглашенной белыми «свободы торговли», фактически игнорировались (9).

Усилившиеся с началом Великой войны этатистские тенденции в российской экономике нашли отражение и в экономических программах белых правительств. И, несмотря на то, что большинство из них официально провозглашали принцип «фритредерства» в качестве основного при функционировании внутреннего рынка, в проектах финансовых, аграрных, рабочих реформ указывалось, в частности, на необходимость большего контроля государственных структур над производством и распределением товаров, выдачей заработной платы рабочим и служащим, за работой коммерческих банков, а также, что весьма показательно – за рынком купли-продажи земли (10). Еще в конце 1918 - начале 1919 гг. белые правительства, провозглашавшие в своих декларациях и приказах полную свободу рынка, были вынуж­дены отказаться от политики «фритредерства» и вводить определен­ные ограничения. В частности, в мае 1919 г. в Сибири и в ноябре 1919 г. на юге были приняты законы об уголовной ответственности за спекуляцию (11). Подобного рода вмешательство государства в экономику предпринималось и позже, это касается введения на юге и в Сиби­ри многочисленных косвенных налогов, акцизов, государственной монополии на соль, сахар и т.д. Но эти меры не давали ощутимого эффекта и зачастую ограничивались лишь призывами  к «единству фронта и тыла»  и угрозами спекулянтам.

Следует отметить и еще одну важную особенность программных установок Белого движения. Как известно, с началом Великой войны практически полностью прекратились столь необходимые для российской экономики аграрные преобразования, начатые правительством П.А. Столыпина. Полностью оправданным следует считать вывод сделанный Э.М. Щагиным в статье «Столыпинская аграрная реформа: ее результаты и судьба»: «Поистине роковую роль в этом отношении (остановке реформ – авт.) сыграли первая мировая война и революции, ею порожденные…» (12). Продолжение любых, сколько-нибудь крупных преобразований, должно было произойти только после окончания войны.

Таким же образом во время гражданской войны лидеры Белого движения, отдавая все приоритеты вооруженной борьбе провозглашали принцип «непредрешения» политических, экономических, социальных и других вопросов государственного устройства и внутренней жизни России до «окончательной победы над большевизмом» (13). Отсутствие четких «предрешающих» лозунгов, подобных большевистским - «власть - Со­ветам», «земля - крестьянам», «мир - народам» и т.п.- считалось, по мнению ряда участников Белого движения, одной из основных причин его поражения.

Однако заслуживает внимания и другая оценка «непредрешения», высказанная проф. А. Карташевым, утверждавшим, что именно «отсутствие официального лозунга дало силу жизни движению на целых три года!»  Эта же оценка дополнялась Н.Н. Львовым: «...В наших рядах люди разных партий могут идти вместе...,  но в наших рядах нет места тем, кто Престол ставит выше Отечества, свою партию выше России, нет места и тем, кто окончательно  скомпрометировал себя в революции» (14).

Максимально обобщенная формула «непредрешения» основных вопросов государствен­ной жизни до окончания междоусобной войны и созыва Всероссийского Национального Собрания могла бы, как казалось, объединить и, действительно, объе­диняла представителей различных сословий - от русского дворянства и крестьянства, казачества, до буржуазии и рабочих.

Однако подобное объединение оказалось весьма непрочным. «Народный характер» белой армии 1919 - начала 1920 гг. с точки зрения ее социального состава не означал еще единого, «общенародного» характера ее идео­логии. Социальные интересы, политические амбиции, ставились нередко выше «общенародных» лозунгов и программ, что, в свою очередь, становилось причиной це­лого ряда внутренних разногласий и серьезных конфликтов, например, с казачьими органами власти. При таком положении белый «фронт» постепенно разлагался изнутри и распадался.

Тем не менее, было бы неверно говорить о полном  «непредрешении» в Белом движении. Сознательная «отсрочка» разработки основательной, всесторонней программы была обусловлена, как остротой положения на фр­онтах гражданской войны и неустойчивостью белых режимов, так и просто отсутствием достаточного для этого времени. В 1919 году, после крупных военных успехов, в преддверии ка­завшейся близкой победы над большевиками, определилась потребность в выработке общероссийской официальной программы. Появились многочисленные проекты, программные разработки по аграрному, рабочему, национальному вопросам. Но к концу года фронты белых были  прорваны и отброшены красной армией, а их намерения рухнули. Попытки разработок конкретных программ и их реализации белыми правительствами состоялись, по су­ществу, лишь на последнем этапе белого движения - в 1920-1922 гг. в работе врангелевского Правительства Юга России и дальневосточных белогвардейских правительств. 

Следует еще раз отметить, что нежелание и, в какой-то степени оправданная, невозможность проведения реальной внутренней и внешней политики носили на себе отпечаток военного времени 1914 – 1920 годов. Немалую роль «военный фактор» оказал и на формирование идеологии Белого движения. Необходимо помнить, что изначальной идеологической основой Белого движения в 1917-1918 гг. была патриотическая идея спасения Российской империи от развала и гибели, представлявшихся белым лидерам резуль­татом действий Временного правительства и, затем, «немецких аген­тов» - большевиков, следствием революционных потрясений, рас­коловших страну на враждующие лагери.

Белое движение развивалось как «отрицание» большевистского переворота и строило свою идеологию на во­оруженной борьбе с советской властью. Более того, заявления о сотрудничестве большевиков с немецким Генеральным штабом, об их финансировании «Дойчебанком», наконец, подписание «похабного» (по оценке самого В.И. Ленина) Брестского мира, использование в рядах РККА отрядов «интернационалистов» (бывших немецких и австрийских военнопленных)  – все это давало идеологии Белого дела хорошие объекты для пропаганды. Очень тщательно обыгрывался такой аспект борьбы с советской идеологической системой, как «упущенная победа над Германией» (15). Неоднократно в брошюрах, листовках, плакатах деникинского Отдела пропаганды, колчаковского Осведверха подчеркивалась идея неприемлемости вызванных войной и революциями распада единого российского государства, большевистского «пролетарского интернационализма», восстановление государственности и духовно-культурного наследия исторической России (16). В противовес большевистскому «Интернационализму» пропагандировались принципы «национализма», трактовавшиеся подчас в довольно радикальной интерпретации. Однако декларируемый «государственный патриотизм» по сути сводился на нет очевидным сотрудничеством белых правительств с иностранными государствами.

Относительно участия иностранных государств в российской гражданской войне и отношения к этому Белого движения следует упомянуть особо, поскольку «интервенция» трактовалась белыми совсем в ином свете. «Интернационализму», «прогерманской ориентации» советской власти, противопоставлялась «верность союзническому долгу». Поэтому любая форма помощи стран Антанты (от дипломатической до прямой военной) расценивалась лидерами Белого дела только как «помощь со стороны союзников в борьбе против общего врага» (17). «Союзников» по Великой войне, «боевых соратников», которым верили, с которыми были заключены договоры еще Императором Николаем II, и с которыми, как многие надеялись, будет полное взаимопонимание и взаимное уважение. Так ввод «союзных» войск в Архангельск (август 1918 г.) имел целью, как провозглашалось официально, «охрану складов иностранного воен­ного снаряжения и техники» в связи с опасением, что они могут по­пасть в руки немцев, с которыми Советская Россия заключила к этому времени мир. Верховное Управление Северной области в деклара­ции от 20 июля 1918 г.  заявило о «полной поддержке России Ан­глией, Францией и Америкой» (18). Скоро, однако, цели интервенции из­менились, и вместо охраны военного имущества главным намерением «союзников» стало установление контроля над самими белыми режимами (19). В то время как некоторые белые политики, особенно политики-либералы, деятели Русского Политического Совещания в Париже, рас­считывали на обширную помощь от вчерашних «союзников», постоянно говорили о необходимости «общемирового» фронта в борьбе с большевизмом (20), упрекая при этом лидеров белого движения в «недостаточном демократизме», военные скептически смотрели на перспективы «союзнической» помощи, убеждаясь в том, что «своекорыстная» политика Антанты дает очень небольшой эффект (21). Сами же фронтовики - солдаты и офицеры белых армий оценивали поддержку «союзников» негативно, в связи с тем, что большая часть иностранного вооружения и обмундирования оставалась на ск­ладах, в портах, а до фронта доходила малая их часть, да и то не­своевременно (22).

Не стоит забывать, что поддерживая то или иное белое правительство, «союзники» всегда ис­ходили исключительно из своих собственных ин­тересов. К середине 1919 г., после окончания Великой войны, мас­штабы их «помощи» перешли в прямую зависимость от военных успе­хов белых армий. После же очередного провала наступления белых в конце 1919 г. британское правительство Д. Ллойд - Джорджа, вопреки требованиям военно­го министра У. Черчилля, предпочло отказаться от поддержки «бесперспективного» белого движения (23). А от ген. П.Н. Врангеля, сме­нившего Деникина на посту главкома Вооруженных Сил Юга России, английские представители в Константинополе в ультимативной форме требовали прекращения борьбы с советской властью (24). Прямого участия в вооруженных столкновениях с войсками красных «союзники» избегали и практически не принимали. Тем не менее их участие в российской «смуте» давало большевикам повод обвинять своих противников в предательстве национальных интересов и отсутствии патриотизма.

Наконец, следует отметить отсутствие серьезной и своевременной помощи со стороны «союзников», что явилось одной из причин поражения Белой борьбы. Правительства послевоенной Европы были погружены в разрешение внутренних проблем, и неоднократные обращения белых правительств о необходимости более масштабной поддержки, как правило, игнорировались.  Не случайно, в 1920 – 1922 гг. «последние могикане» Белого движения уже не стремились отмечать свою приверженность «союзническому долгу» Антанте.

Еще одна сторона влияния Великой войны на Белое движение – формальная преемственность от идеологических установок государственного патриотизма, выработанных в 1914-1917 гг. Это проявлялось, в частности, в таких незначительных, на первый взгляд, деталях, как следование наградной системе Российской Императорской Армии (в Российской армии адмирала Колчака), форме одежды (нашивки, шевроны, по образцу принятых в Русской армии в 1917 году), плакатах (например, знаменитый советский плакат «Ты записался добровольцем», был использован и в белых армиях с текстом «Отчего Вы не в армии», но оба они, в свою очередь, являлись перерисовками с не менее известного плаката времен Великой войны «Ты подписался на 5½ % военный заем»), военной музыке (мотив песни сибирских стрелков еще времен русско-японской войны «Из тайги, тайги дремучей, от Амура, от реки, молчаливой, грозной тучей шли на бой сибиряки» стал основой как для песни дальневосточных партизан «По долинам и по взгорьям», так и для «Марша дроздовцев» – «Из Румынии походом…», песня «Смело мы в бой пойдем» написанная в 1914 году пелась с разными словами и в белой и в красной армиях).

Гражданская война разделила русское общество, расставила по разные стороны фронта тех, кто еще недавно вместе в одних окопах сражался «с германцем». Военный образ жизни становился нормой. Военное мышление определяло отношение к происходящим событиям. Обесценивалась человеческая жизнь, становились нормами деление на «своих» и «чужих», «поиск врагов» «внутренних» и «внешних». Все эти черты во многом повлияли на функционирование советской государственной системы. Однако не меньшим было и влияние этих факторов на противников красных.  С полным основанием о поколении белых армий можно было бы сказать, как о «поколении недовоевавших». По своему возрасту, большинство солдат и офицеров были не старше 30-35 лет. Мобилизации, которые проводили белые, затрагивали, главным образом либо не служивших вовсе (1899,1900 годов рождения), либо призванных на фронт Великой войны в 1916-1917 годах. Очень хорошо настроения этой части российской молодежи начала ХХ века выразил в своих «Воспоминаниях» известных историк Русского Зарубежья С.Г. Пушкарев (25). Даже в эмиграции влияние войны во многом продолжало определять мышление, поведение представителей различных политических группировок, партий и объединений. Не случайно многие из тех, кто начинал военную службу в рядах белых армий, были кадетами, юнкерами, гимназистами, принимали затем активное участие в политической деятельности таких организаций как РОВС и НТСНП, РФС, а накануне и в годы второй мировой войны поддержали фашистские режимы, коллаборационистов и т.д. Уходящий ХХ век, справедливо названный «веком войн и революций», оправдал свое название и в российской истории, сыграв роковую роль в разделении российского общества на «своих» и «чужих» на красных и белых.

________________

1). Рутыч Н.Н. Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооруженных Сил Юга России. (Материалы к истории Белого движения). М., 1997, с. 82, 123, 146, 207.

2). Деникин А.И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль – сентябрь 1917 г. , М., 1991, с. 470.

3). Слащов-Крымский Я.А. Белый Крым. 1920 г. Мемуары и документы. М., 1990, с. 12-13.

4). Киевлянин, Киев. № 40, 11 октября 1919 г.;

5). Киевлянин. Киев, № 17, 10 сентября 1919 г.

6). Заря. Омск, 3 ноября 1918 г.

7). Деникин А.И. Указ. соч. т. V, Берлин, 1926, с.280-281.

8). Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917-1918 гг. Кн.5,    Париж, 1937, с.23, 47-48.

9). ГАРФ. Ф.439, Оп.1, Д.110, Л.138об.; Ф.449, Оп.1, Д.12, Лл. 274-279. Россия, Курск, 17 ноября 1919 г.; Голос Юга, Полтава, 22 сентября 1919 г.; ГАРФ. Ф.879, Оп.1, Д.42, Лл. 2-3 об.

10). ГАРФ. Ф.355, Оп.1, Д. За, Лл. 162-162об.

11). Правительственный вестник, № 169, Омск, 26 июня 1919 г.; Бюллетень кооперации юга России. Ростов на Дону, № 3, 15 декабря 1919 г.

12). Щагин Э.М. Столыпинская аграрная реформа: ее результаты и судьба. // В сб-ке: «Формы сельскохозяйственного производства и государственное регулирование». Материалы ХХIV сессии симпозиума по аграрной истории Восточной Европы. М., 1995, с. 145.

13). Деникин А.И. Очерки русской смуты, т. IV, Берлин, 1925. с.201.; Киевлянин. Киев, № 18., 11 сентября 1919 г.; Правительственный вестник, Омск. 30 ноября 1918 г.

14). Соколов К.Н. Правление генерала Деникина. (Из воспоминаний). София, 1921, с.288-289.; Карташев А. Кризис Белого движения.// Вестник русского нацио­нального комитета. Париж, № 11, 15 августа 1926 г. с.3-10. Львов Н.Н. Белое движение. Белград, 1924. с.14.

15). Общие указания по информации пунктам сети Отдела пропаганды.         (утверждено в качестве общего руководства для агентов Сети. 16 мая 1919 г. ГАРФ. (Государственный архив Российской Федерации) Ф.446, Оп.2, Д.2, Лл. 25-30.; Ф. 440, Оп.1., Д. 34а, Лл. 2-21.; Ф. 952, Оп. З, Д.148, Л.716.; Д.507, Л.3.

16). Алексеев А.А. Единая или федеративная Россия. Ростов на Дону, 1919.; Чириков Е. Беседы с рабочим человеком. Социализм и Родина. //Библиотека рабочего. Ростов на Дону, 1919.; Кому земля. Омск, 1919.; Новосельский Р. Как  разрешить земельный вопрос в России, Омск, 1919.; Сказание о Совдепе и Правде Божией.  Ростов на Дону, 1919.; Свенцицкий Валентин. Россия - встань, Ростов на Дону, 1919.; Можно ли обойтись  без веры в Бога? Ростов на Дону, 1919.; «Молитва Господня» и наши дни. Ростов на Дону, 1919.

17). ГАРФ. ф.5881, Оп.2, Д.670, Лл.16 - 17.

18). Maynard C.M. The Murmansk Venture. London. 1928, p. 12.; Собрание узаконении и распоряжений  Верховного управления и Временного правительства Северной области. № 1, 1919, с.7.

19). Маргулиес М.С. Год интервенции.  Берлин, 1923, т.2, с.67.

20). Астров  Н.И. Ясское совещание. //Голос минувшего на чужой стороне. Париж, №3/ ХVI, 1926, с.39-77.

21). Лукомский А.С. Воспоминания,  т.2, Берлин, 1922, с.331-332.

22). Звегинцев В.В. Кавалергарды в Великую войну и гражданскую. Т. Ш,       1916-1920 гг. Париж, 1966.  с.149,151.

23). Гинс Г.К. Указ. соч. с.53-54, 67,90.; Gilbert M. Winston S. Churchill/ vol. 4; 1916 - 1922. London. 1975. p. 229-230.; Дионео (Шкловский). Англия после войны. Прага, 1924, с.57.; Gilbert M. Op. Cit. P. 383,  367-369.

24). Врангель П.Н. Записки. // Белое дело, кн. VI, Берлин, 1928, с.13-14.

25). Пушкарев С.Г. Воспоминания историка. 1905-1945. М., 1999, с. 48-75.



  Некоммерческий Фонд по увековечению памяти участников Белого Движения ПАМЯТЬ ЧЕСТИ   Некоммерческий Фонд по увековечению памяти
участников Белого Движения
  Телефон: (+7 916) 917-50-64 E-mail: wguard@white-guard.ru
Веб-мастер: intr@nm.ru   Хостинг: МНЭПУ

Каталог Православное Христианство.Ру
УЛИТКА - каталог ресурсов интернет ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU

Память Чести © 2002-2010 г.

http://www.white-guard.ru/go.php?n=45&id=1265http://www.white-guard.ru/go.php?n=45&id=1265http://www.white-guard.ru/go.php?n=45&id=1265http://www.white-guard.ru/go.php?n=45&id=1265http://www.white-guard.ru/go.php?n=45&id=1265http://www.white-guard.ru/go.php?n=45&id=1265